|
Мы посмотрели без звука многочисленные ток-шоу и викторины, в которых играли на деньги. Участники разговора с умным видом кивали головами, а игроки ужасно нервничали и становились мокрыми от пота, когда им надо было ответить на вопрос стоимостью в миллион франков или евро. Мы тоже волновались и, если удавалось прочесть вопрос по губам, кричали правильный ответ. Но лучше всего была одна передача, она шла несколько часов, а иногда всю ночь, в ней мы путешествовали, стоя на месте водителя локомотива, по широким равнинам или невысоким холмам. Наши глаза и объектив камеры были направлены вперед. Мимо проносились стада коров, станционные здания, леса. Во время этих поездок мы полностью включали звук, передача шла очень тихо. Однажды мы путешествовали на фуникулере среди глетчеров и вечных снегов, и я сразу же узнал места, по которым я и Зеленый Зепп, зажатые в кулаках Ути и Наны, ехали во время нашей поездки на каникулы. Я разволновался и стал говорить Кобальду — он ничего этого не знал, поскольку тогда лежал в рюкзаке, — что появится на экране через секунду:
— Сейчас будет озеро! И вот мы уже видим его, вначале черное, потом светло-синее, почти белое. — А сейчас мы выйдем! И в самом деле, поезд остановился там, где мы когда-то вышли из него. С этого момента все стало незнакомым, из мира ледяных вершин наша дорога пролегала через крутые склоны, местность все больше и больше напоминала итальянский пейзаж. Очень долго мы ехали вдоль бушующего горного ручья, и мне понадобилось некоторое время, чтобы понять, что как раз в этих водах Зеленый Зепп боролся за свою жизнь. Я подошел совсем близко к экрану и стал пристально смотреть на огромный водоворот, словно мог увидеть там Зеленого Зеппа. Однажды ночью (мы и не подозревали, что это будет последняя ночь перед телевизором и вообще в этом доме) Кобальд снова радостно скакал по пульту, и мимо нас проносились обрывки разных фильмов. Черные мужчины стреляли друг в друга из автоматов в темных, почему-то голубоватых залах. Дома взрывались. Женщины с огромными обнаженными бюстами смотрели на нас большими глазами. Полицейские автомобили на страшной скорости сворачивали за угол и переворачивались по нескольку раз. И вдруг перед нами возникла картинка, которая застигла нас врасплох и произвела такое впечатление, что Кобальд, уже подпрыгнув, чтобы переключиться на другой канал, застыл в воздухе. Во всяком случае, ему удалось приземлиться рядом с кнопкой. (При этом он наступил на кнопку звука и включил полную громкость.) Мы стояли и пялились в телевизор, ничего не понимая. Перед нами на высоченном экране были мы сами. Или, по крайней мере, похожие на нас, как две капли воды. У каждого из нас оказался двойник, и был еще один гном, совсем незнакомый. Один Кобальд, один Фиолет, один Дырявый Нос, один Лазурик, один Злюка, один Зепп и один Незнакомец. Семь гномов. Они пробирались гуськом по первобытному лесу с огромными деревьями, вначале через овраг, а потом по деревянному мостику, проложенному над глубоким ущельем. Они распевали во все горло нашу песенку «Хай-хо!». Правда, не так, как мы, насвистывали припев, надув щеки и сложив трубочкой губы. (То, что они делали все это громко, очень громко, мы не заметили.) Во главе шагал, а как же иначе, Кобальд, а Зепп и в этой колонне был замыкающим. Перед ним топал тот, которого я не знал. Он выглядел, как и я, как Фиолет, вот только куртка у него красная, а глаза — не сонные. У наших марширующих двойников за плечами были кирки, а у некоторых в руках блестели драгоценные камни. Вокруг них летали взволнованно щебечущие птицы. А еще рядом резвились несколько оленей, да черепаха пыталась развить спринтерскую скорость, чтобы двигаться в одном темпе с гномами, и натыкалась на камни и корни. Мы чуть было не пропустили тяжелые спросонья шаги Ути по лестнице. Едва успели в самый последний момент спрятаться под кресло и затаиться в углу. Ути взял пульт, выключил телевизор и пробормотал: — Это я брежу или кто-то еще сошел с ума? Он прошел к холодильнику, достал из морозилки килограммовую упаковку ванильного мороженого, сел за стол и начал есть. |
