Изменить размер шрифта - +

   Движение, отрепетированное сотни раз. Один выстрел. Главное — не мешкать. Хотя после того, как она достала оружие и направила ему прямо в сердце, на долгий миг ей почудилось, будто все вокруг замерло.
   — F?hrer, — произнесла она, словно заклинание. — F?r Sie.[11]
   Одно резкое движение — и все револьверы сидящих за столом уже направлены на нее.
   Вдох. Выстрел.
   Урсула спустила курок.
   Наступила темнота.
 
 
   
    Снег
   
   11 февраля 1910 года.
   
   Ледяной порыв ветра, морозный воздух на чувствительной коже. Ничто не предвещало, что она лишится укрытия, а знакомый уютный и теплый мир исчезнет без следа. Теперь она бессильна против всех стихий. Как моллюск, вырванный из панциря, как орех, извлеченный из скорлупы.
   Ни одного вдоха. Мир съежился. Один вдох.
   Маленькие легкие, словно крылья стрекозы, поникли от гнета. Дыхательное горло не справляется с дыханием. Тысячи пчел роятся и жужжат в крошечном изгибе уха.
   Паника. Тонущая девочка; подстреленная птица.
   * * *
   — Доктор Феллоуз давно уже должен был приехать, — простонала Сильви. — Почему его до сих пор нет? Где же он?
   Крупные капли пота жемчужинами катились по ее коже, как по бокам лошади в конце тяжелого забега. От пламени камина веяло жаром корабельной топки. Тяжелые парчовые шторы были плотно задернуты от враждебной силы — ночи. От этой черной летучей мыши.
   — Нынче в снегу застрять немудрено, мэм. Вон как непогода разгулялась. Видать, все дороги замело.
   Сильви и Бриджет остались один на один с суровым испытанием. Горничная Элис уехала проведать свою больную мать. А Хью, конечно же, отправился ? Paris[12] за своей беспутной сестрой Изобел. Сильви не хотелось тревожить миссис Гловер, которая спала в мансарде и, как боров, сотрясалась от храпа. Сильви думала, что выдержит все, не дрогнув ни одним мускулом, как сержант на плацу. Роды оказались преждевременными. А по расчетам Сильви, они должны были начаться с небольшим запозданием, как и двое предыдущих. Мы счастья ждем, а на порог… и так далее.{2} — Ой, мэм, — вскрикнула Бриджет, — она вся синюшная, вся как есть!
   — Девочка?
   — Пуповина обмоталась вокруг шеи. Ох, святые угодники, батюшки мои. Задохнулась, бедная малютка.
   — Совсем не дышит? Дай взглянуть. Надо что-то делать. Как же быть?
   — Ох, миссис Тодд, мэм, она нас покинула. Умерла, не пожив. Жалко ее до слез. Будет теперь ангелочком на небесах, как пить дать. Ох, если бы мистер Тодд был здесь. Вот беда-то. Прикажете разбудить миссис Гловер?
   
   Маленькое сердечко. Беспомощное, яростно бьющееся сердечко. Вдруг замерло, как упавшая с неба птица. Один выстрел.
   Наступила темнота.
 
 
   
    Снег
   
   11 февраля 1910 года.
   
   — Ради бога, прекрати метаться, как недорезанная курица. Тащи горячую воду и полотенца. Соображаешь? Ты где выросла?
   — Простите, сэр. — Бриджет виновато сделала реверанс перед доктором Феллоузом, словно перед отпрыском королевского рода.
   — Это девочка, доктор Феллоуз? Можно мне посмотреть?
   — Конечно, миссис Тодд, — здоровенькая, крепенькая малышка.
Быстрый переход