Loading...
Изменить размер шрифта - +
Я наблюдала за вами в течение последнего года.

— Теперь я понимаю, как вы меня нашли. Только зачем вам все это?

— А вдруг вы напишете новый бестселлер? Я же журналистка. У меня свой модный журнал. И если помните, то мы посвятили вашей персоне немало статей. Судя по письмам, вас еще не забыли. Самое время подогреть интерес читателя и начать новую пиар-кампанию. Очередной бестселлер.

— Ради этого вы меня вызвали сюда? Зря. Сделка не состоится.

— Исписались?

— Чтобы писать, надо жить.

— Сент-Экзюпери. Помню. Хватит цитировать. Вы же в расцвете сил. Пятьдесят три года для творческого человека не возраст.

— Давайте выпьем.

Слепцов разлил коньяк в рюмки.

— С удовольствием. Тем более что есть повод. Бурцева достала из сумки увесистую книгу и положила ее на стол перед собеседником.

— Ваш последний роман «Конец млечного пути», подарочное издание в кожаном переплете с тринадцатью иллюстрациями.

Книга выглядела слишком солидной для беллетристики. В таком виде можно издать Библию, но не ширпотреб.

— Каков тираж? — с зависшей в воздухе рюмкой спросил автор.

— Счет идет на единицы. Мы собрали заявки очень состоятельных людей и сделали точечный тираж.

— Точечный? Да тут один переплет стоит уйму денег.

— Художник тоже. Иллюстрации делались в Париже на заказ. Дело не в деньгах. У богатых свои причуды. Вы достойны увидеть хоть одну из своих книг, изданную не на газетной бумаге. К сожалению, могу подарить вам только один экземпляр. Остальные отосланы заказчикам.

— Это ваша инициатива?

— Нет. Деньги на издание пришли от вашей настоящей жены из Франции. Как я понимаю, покойная Алла Васильевна находилась с вами в разводе. Вы к ней вернулись, не разведясь с Еленой Новоселовой. Она и по сей день является вашей законной супругой.

— О чем вы говорите? — Слепцов залпом выпил коньяк и налил себе новую рюмку. — Алена Новоселова погибла. Ее паспорт попал к Лиле Казанцевой, по которому она со мной пошла в ЗАГС, но и Лиля погибла. Выбросилась из окна на моих глазах в Париже. Эта картина преследует меня по ночам до сих пор.

Бурцева улыбнулась, отпила немного коньяку и постучала пальцем по кожаному переплету.

— Все это можно прочесть в вашей книге. Вот только не следует ваши фантазии принимать за чистую монету. Мы-то с вами знаем, как вы однажды утонули и после книги, написанной о собственной смерти, вдруг благополучно ожили. Все в дерьме, а вы в белом фраке.

— О смерти Лили я написал правду. Вот причина, по которой я больше не взялся за перо. Погибла женщина, разбудившая во мне любовь, страсть, азарт. Такими вещами не шутят. Ее смерть сломала меня!

Он снял очки и протер платком глаза. Бурцева продолжала улыбаться.

— Извините, Павел Михалыч. Я не верю вам. Никто не погибал и не умирал. Вы с Леночкой затеяли новую аферу. В это я верю. Пусть ее зовут Лиля или Лили Бертран, не имеет значения. Но деньги я получила от нее.

— Это невозможно.

— Хорошо. Вы сказочник, который верит в собственные сказки. Каждая ваша книга была разоблачением предыдущей. Вы убеждаете людей в одном, а в следующей книге переворачиваете все с ног на голову. И вам опять верят, пока не выходит третья книга, где все рассказанное вами в предыдущей кажется наивным бредом. Почему мы должны верить, будто в последней книге вы открыли читателю истину?

— Потому что я провел тщательное расследование и назвал вещи своими именами.

— В таком случае уральские мафиози вас давно закопали бы в землю. Живьем. Вы же их с грязью смешали. А многие из них живы и сумели ускользнуть от правосудия.

— Их не я на чистую воду выводил, а Елена Новоселова, журналистка-стрингер, использующая псевдоним Фаина Шмель.

Быстрый переход