Он помолчал.

– Ладно. Кваме, Натан, позже поговорим.

Кваме растворился в воздухе.

Ястреб подождал и с натиском повторил:

– Натан, до свидания!

– Ой, да. До свидания. – Натан тоже исчез.

Меня всё ещё одолевали кошмарные видения Ястреба, сражающегося с закутанным в плащ Жнецом. Они кружили, мечи сталкивались – и вот клинок Жнеца достал палец Ястреба. Легчайшее касание, но этого было достаточно. Жнец стянул капюшон, обнажившийся под ним череп оскалился в усмешке, а Ястреб поблек и растворился.

Звук голоса Ястреба вернул меня к реальности.

– Идея сделать из тебя приманку для Жнеца не годится, Джекс. Это слишком опасно. Я сам выманю его из укрытия.

– Нет! – резко ответила я. – Если мне слишком изображать приманку, то тебе и подавно. Жнецу достаточно царапнуть тебя, чтобы удалить из Игры. От Ястреба останется лишь пустая оболочка в контейнере.

Ястреб пожал одним плечом.

– Я смогу продержаться довольно долго, чтобы Игротехники определили личность Жнеца. А если убью его раньше, тем лучше.

Он рассмеялся, но мне было не смешно. Я вспомнила, как Ястреб говорил на другом пляже реального мира, что столкновение героя с богом обычно плохо заканчивается для героя.

Ястреб снова помрачнел.

– Прости, Джекс. Ненавижу говорить такое, но тебе надо разморозиться из Игры. Прямо сейчас.

– Что? Нет!

– Теперь этот пляж небезопасен. Жнец может прийти, стереть тебя из Игры и…

Ястреб на секунду замолчал, но снова продолжил.

– Я не переживу этого, Джекс. Ты должна разморозиться и оставаться в офисе Едзакона в безопасности, пока я не разберусь со Жнецом.

– Да не буду я торчать в Едзаконе и ждать вестей о твоей смерти! Жнец, наверное, поступит по-умному и будет отсиживаться в укрытии. Это может растянуться на годы, даже десятилетия!

– Не может, – ответил Ястреб. – Я буду приманкой. Выманю ублюдка. И мы его возьмём.

– Нет! – Я скрестила руки на груди. – Никуда я не уйду. Если Жнец узнал, что я на Ганимеде, поменяю игровую внешность и спрячусь в другом мире.

Но как только я это сказала, до меня дошло, что такое сработает, только если я буду держаться подальше от Ястреба, устранюсь от охоты на Жнеца, переберусь подальше от Ганимеда и поставлю крест на сереброволосой Джекс. У меня будет другое имя и внешность. И что останется? Может, и правда, лучше выйти из Игры. По крайней мере, я буду с Натаном, смогу разговаривать с Ястребом и продолжу преследование Жнеца.

– Слишком поздно. Ты не сможешь спрятаться, – ответил Ястреб. – Он отслеживает меня. Ему, наверное, уже известен твой идентификационный номер, поэтому в Игре он выследит тебя где угодно.

Он помолчал.

– Тебе придётся разморозиться, Джекс. Как только я расправлюсь со Жнецом, ты снова войдёшь в Игру. В билле Либрука Эштона отдельно указано, что любой вошедший в Игру, официально считается взрослым, поэтому ждать до девятнадцатилетия не придётся. Поживёшь в Едзаконе с Натаном, пока…

Раздался мелодичный звонок, и Ястреб застонал.

– Я должен отправляться на собрание Игроков-основателей и сообщить о планах нападения на Небеса. Провожу тебя до дома, под охрану Игротехников, до моего возвращения. Тогда и договорим.

Я не хотела домой, но Ястреб без меня не ушёл бы, а опоздать на встречу он не мог. Ему предстояло мучительное выступление перед семьёй.

Мы дошли до моего дома. С самого детства я мечтала о нём. И не могла позволить Жнецу отобрать у меня мечту и вышвырнуть из Игры. А ещё оставался Ястреб. Между нами и так зияла пропасть, а с каждым днём разлуки она будет только шириться.