Из темноты выползла чуть видная фигура. Раздался слабый щелчок и загорелся фонарик.

— Ты, девушка, меня не бойся. — заискивающе заговорил мужской тенорок. — Я только покажу тебе…

Голос захлебнулся.

В полутьме подъезда вспыхнула фиолетовым огнём ладонь. Пламя стекало с ногтей и тянулось к скорчившейся у стены фигуре. Пять тонких струек осветили мгновенно взмокшее лицо и выкаченные глаза человекообразной мрази, короткие редкие волосы которой вдруг поднялись дыбом. Пальцы человека разжались и выпустили полы пальто, под которым не было одежды.

Пять фиолетовых огненных кинжалов впились в маску ужаса и резко дёрнулись вниз. Раздался короткий вопль, как от кошки, попавшей под трамвай, хлопнула в темноте дверь, и всё смолкло.

Глава 10. Мутузники

Внутренний толчок пробудил Лёна, но прежде он почувствовал к своей персоне чей-то пристальный интерес. Только потом уже в уши заползло назойливое треньканье скрипок, гнусавое дудение рожков, людские голоса, звон тарелок, шипение очага, смех, разговоры, пьяный шум. А следом так же достигли носа разнообразные запахи кухни: аромат свежей выпечки, жареного мяса, крепкого вина и пива.

Он открыл глаза и обнаружил, что сидит в харчевне, пристроившись в углу перед пустым столом. На глаза надвинута кожаная шляпа, на плечах — дорожный плащ, опушенный выдрой. Одет он в кожаный колет, в такие же штаны и сапоги. Под рукой заявил о себе плотненький замшевый кошелёк, судя по всему, далеко не пустой. Вот к этому-то кошельку и проявил внимание некий молодец недурной наружности.

Едва Лён приподнял поля шляпы, как наткнулся взглядом на крепкого молодого человека, который уже подсел к нему на лавку и тянулся рукой к кошельку со вполне понятной целью.

— Что надо? — спросил Лён, не вполне проснувшись, зато ощущая под второй рукой надёжный эфес длинной шпаги. И осёкся, увидев прямо перед собой большие голубые глаза со светлыми ресницами, под такими же светлыми бровями.

— Василёк! — воскликнул он, не веря себе.

— Лён?! Какими судьбами?! — изумился старый знакомый по школе в дубе.

Василёк за прошедшие со времени расставания годы сильно вырос, стал по-крестьянски широк в плечах, но сохранил своё красивое лицо с ясными глазами. Волосы его были всё так же светлы, но только уже не так растрёпаны. Теперь лицо Василька украшалось тщательно ухоженными льняными кудрями — чувствовалось, что парень сознаёт свою привлекательность и любит щегольнуть нарядной одёжкой. На нём была надета шёлковая просторная рубашка и вышитая безрукавка с меховой опушкой. Штаны со шнуровкой и добротные сапоги. Весь он походил на сказочного Иванушку, только в глазах не было наивности. Василёк вырос и многое, похоже, в жизни повидал.

— Откуда ты, бродяга?! — радостно спрашивал он, крепко хлопая товарища по плечу. — Э, брат, да ты не из бедных!

— Как ты, Василёк? — взволнованно спрашивал Лён, оглядывая ладную фигуру своего бывшего однокашника по лесной школе. В те поры Василёк был худеньким мальчишечкой, с тонким личиком и большими ясными глазами.

— Да как? Вот так. — развёл широкими ладонями товарищ. — Фифендра меня из школы сбыла на следующей же ярмарке после твоего ухода. К учёбе я оказался не слишком горазд. Попал я к купцу одному, а потом началось всё это с вурдалаками. Большая была буча! Я от купца утёк, да и давай своим умом жить. Я, конечно, не то что ты, не мастак на большие магические штуки, но тоже кое-что умею. Руки у меня ловкие, вот и начал я на базарах городских народ забавлять — шарами жонглировать да булавами горящими. Фокусы показывал ещё — тоже получалось. Да одному-то плохо — стали приставать да требовать долю.