«Но зачем она хочет сделать это для Ганина?! — изумился Лён. — Неужели он ей так дорог?!»

«Вовсе нет. Но, этот человек сделал для неё добро — поднял из грязи, накормил и приютил. Он охранял её от алчных товарищей своих и ни разу не обидел принцессу. Она ему безмерно благодарна. Но принцесса-эльф устала нести по жизни свою ношу — зло, преследующее её, нескончаемо. Люди очень много сделали ей зла. Она желает умереть, но не понимает, что заключение в Кристалле будет вечным.»

Перстень на руке Лёна быстро запульсировал, словно Гранитэль тоже вступала в диалог и горячо подтверждала: не позволь, Лён!

— Я не позволю!

— Что?! — в изумлении оглянулся Тотаман.

— Так, ничего. — пробормотал Лён.

«Зачем же я ему?!» — снова обратился он к Наганатчиме.

«Очень просто. Тот старик, что вас ведёт, неестественное существо — он лишь видимость живого, поэтому спокойно может взойти на вершину Трёх Утёсов. Но человеку путь туда заказан. И только одно исключение есть — подняться на вершину в присутствии наследника эльфийской расы. Присутствие девушки вас охраняет. Но, если она умрёт, вы все погибнете.»

— Ну вот, пришли. — сказал старик, выходя на поверхность утёса. Следом за ним из дыры в скале вышли Пипиха, Тотаман, Лён и Василёк.

С высоты было далеко видать, но всю поверхность земли закрывал густой туман, поэтому казалось, что утёс плывёт по сизому морю.

Три головы каменных великанов срослись затылками, образуя гигантский выпуклый трилистник, на который ветрами нанесло со временем земли, а на ней поселилась скудная растительность — в основном лишайники и мхи. А в центре, где была неглубокая вмятина, стояла сложенная из огромных валунов пирамида, высотой метра три.

— Ну всё, пришли. Давай золото. — потребовал проводник мешочек у Василька.

Он спрятал плату под своим обтрёпанным плащом, а далее щедрым жестом указал на каменную пирамиду.

— Вот, Ганин, перед тобой хранилище Живого Кристалла. — сказал мутузнику старик. — Используй состав, чтобы взорвать его, и добудешь Вечность.

— Что-то я, старик, тебе не верю, — с подозрением глядя на него, сказал Ганин. — Отчего бы тебе самому не овладеть Живым Кристаллом? Почему ты променял его на золото?

— Хороший вопрос. — усмехнулся демон. — Только почему ты задаёшь его лишь сейчас? Когда воровал у публики деньжата, лишал последнего вдов, сирот, детей — не думал?

«Ну начинается, — подумал Лён. — теперь он будет стараться, доказывать мне, что Ганин — вполне подходящая кандидатура для того, чтобы разрешить Жребий.»

— У меня вопрос. — выступил Лён вперёд. — Как вы намереваетесь выбраться отсюда, если девушка погибнет?

Некоторое время оба подельника безмолвствовали, ошеломлённо глядя на него. Пипиха никак не дала знать, что слышала эти слова, а Василёк вообще ничего не понимал — он изумлённо оглядывался и с испугом пятился от трухлявых чёрных костей, валяющихся повсюду.