Персидский залив стал слишком неспокойной зоной. То там «Буря в пустыне», то «Лиса в пустыне», теперь вот с Ираком заварушка.

А в Сибири уж точно никакой войны никогда не будет. Второе:

Кольцов летал на переговоры в Лондон. Думаю, как раз на предмет впарить им «Нюду-нефть». И если верить этой, извиняюсь, бизнес-леди, и сейчас туда же улетел. Я только одного не понимаю: на кой черт ему там Стас Шинкарев?

– Хороший вопрос, – одобрил Тюрин, не отрывая взгляда от лежащего перед ним мобильника.

– А почему Кольцов так спешит? – спросил Лозовский. -

Прилетает в Москву всего через день после нашего разговора в Тюмени, покупает типографию, покупает контрольный пакет

«Курьера», передает его Попову...

– Еще не передал, – поправила Регина.

– Ты-то откуда знаешь?

– Об этом уже вся редакция знает. Фаина растрепала. А она наверняка подслушала. Но она уверена, что передаст. И

Попов, судя по всему, тоже уверен.

– Передал, не передал, но бабки Кольцов потратил немаленькие и Попова за горло взял. И все это только для того, чтобы очерк Коли Степанова вышел в этом номере, а не в следующем? Мне Кольцов объяснил, что интервью генерал Морозова не опровергнуто, акции «Нюды» и «Союза» падают, фирма несет прямые убытки. Попову он даже цифру назвал: десятки тысяч долларов в день. Тут я чего-то не понимаю. Какие убытки?

– Шеф, поздравляю, начинаешь соображать. Если так и дальше пойдет, лет через пять с тобой можно будет разговаривать на профессиональном уровне. Конечно, туфта. Акций в продаже нет, так что никаких убытков он не несет. Уменьшение капитализации компании – да, но это не прямые убытки. Он же не сегодня продает «Нюду».

– Тогда – почему? – повторил Лозовский. – Это не просто спешка. Это лихорадочная спешка. А он не из тех людей, которые любят спешить.

– Он понял, что ты не поверишь в версию тюменских ментов и будешь копать, – высказал предположение Тюрин. – И решил тебя обойти. А потом копай сколько влезет, дело уже будет сделано.

– Ты рассуждаешь как мент, – заметила Регина. – Причин может быть сколько угодно. В том числе политических. Сейчас баррель нефти зашкаливает за тридцать долларов. Не известно, что будет завтра. Промедление может обойтись Кольцову не в десятки тысяч, а в десятки миллионов долларов. Если цена нефти упадет до двадцати баксов, он не получит за «Нюду» и половины.

– Так-то оно так, все может быть, – согласился Лозовский. -

Но...

Мобильный телефон Тюрина пиликнул и сразу умолк. Еще раз коротко пиликнул и снова умолк. Тюрин немного подождал и сам набрал номер:

– Ты звонил?.. Так купи себе нормальный мобильник!.. Ладно, ладно, подарю, если ты такой бедный. «Российский курьер» подарит. За помощь. Но его еще нужно заработать!.. Где?.. Когда?..

Не отключайся, у нас совещание, сейчас выйду. Пять минут, – предупредил он Лозовского и Регину, поспешно направляясь к двери. – Без меня не продолжайте.

– Что это за сепаратные переговоры? – с недоумением спросила Регина. – С кем?

– Понятия не имею. Скажет.

– Не нравится мне все это. Очень не нравится. И как-то неспокойно у меня на душе.

– У меня тоже, – кивнул Лозовский.

Воспользовавшись перерывом, Регина заправила «эспрессо» новой порцией кофе и отправилась за водой в туалет в конце коридора, а Лозовский взял ксерокопию очерка Коли Степанова и начал просматривать тексты, относящиеся к Кольцову.

– Программа Кольцова насчет нефтяной вертикали – это реально? – спросил он, когда Регина вернулась.