– Не имеете права!

– Имею, – возразил майор, никак не отреагировав на упоминание генерала Морозова. – Займись, – кивнул он старлею и с документами Стаса в руках направился к «форду».

– Не выступай, корреспондент, – негромко посоветовал инспектор. – Майор мужик серьезный. Очень он не любит, когда выступают. Оружие есть?

– Базука! В правом заднем кармане!

– Не внял, – с сожалением констатировал старлей. – Ну, смотри.

Все происходило, как в дурном сне, когда стремишься к какому-то месту, но каждое усилие достичь этого места уводит от него все дальше и дальше. И вот ты уже не в уютном кабинете главного редактора «Российского курьера» с запахами «мокко» и коллекционного коньяка, а на слякотном Ленинском проспекте, потом в прокуренном салоне милицейского «форда», а потом и вовсе в дежурной части ментовки с застарелой вонью помойки и хлорки.

В одной половине разделенной барьером дежурки трезвонили телефоны, хрипела рация, наполняя дежурную часть нервными ритмами оживающей после многодневной пьянки Москвы. В другой на дубовой скамье лежал какой-то мрачный тип в наручниках с разбитой физиономией под присмотром рослого сержанта.

– Посидите, – кивнул майор.

– Спасибо, постою, – буркнул Стас, представив, во что превратится его светлая итальянская дубленка от соприкосновения с лоснящейся от въевшейся грязи скамьей.

Старлей подпер стенку у двери, а майор прошел за барьер и минут десять разговаривал с подполковником, дежурным по райотделу, крупным, с землистого цвета лицом и серыми короткими волосами, похожими на стальную щетку. При этом было у Стаса подозрение, что говорят они не о нем, а о том, кто как провел новогодние праздники. Потом майор вышел из дежурки в сопровождении маленького милицейского капитана, без возраста и как бы без внешности, молча показал ему на Стаса и направился к выходу.

– Прошу сюда, – распорядился капитан и подвел Стаса к столу в углу дежурки, на котором лежали его документы. -

Попрошу выложить все из карманов.

– С какой стати?

– Таков порядок.

– Господин подполковник, разрешите побеспокоить? – высоким от возмущения голосом обратился Стас к дежурному.

Подполковник недовольно отвлекся от телефона:

– Претензии?

– Ни малейших, – язвительно заверил Стас. – Какие могут быть претензии? Я же опасный преступник. Проехал на светофор без стрелки. А меня даже не ткнули мордой в асфальт, не надели наручников, даже ни одного ребра не сломали. У меня только один вопрос: я арестован?

– Вы задержаны.

– На каком основании?

– Объясни, – кивнул дежурный маленькому капитану и вернулся к телефону.

– Предъявленные вами документы вызывают сомнения в их подлинности, – разъяснил капитан. – Статья триста двадцать седьмая, часть третья Уголовного кодекса Российской Федерации:

«Использование заведомо подложных документов».

– Вы с ума сошли! Спецталон выдан мне по распоряжению заместителя начальника налоговой полиции генерала Морозова!

– Разберемся.

– Да что за черт?! – поразился Стас. – Что все это значит?!

И вдруг понял. Провокация. Вот что это такое.

Преднамеренная, тщательно подготовленная провокация. Потому на повороте со Стасовой на Ленинский и стрелка работала, которая всегда работала в лучшем случае через раз. Потому и милицейский «форд» оказался на месте. И за рулем был не сержант, а старший лейтенант, и в машине не гибэдэдэшник, а майор из МУРа.