|
Статья девяносто вторая, часть третья, от шести до пятнадцати лет с конфискацией имущества. Были, правда, и другие дела. Одно хорошо помню. Швейная фабрика в областном центре. Довольно крупная, на хорошем счету. Началось с мелочи, не совпадали какие-то накладные. А потом оказалось, что вся фабрика левая. Представляешь? Вся! С дирекцией, с партийной и комсомольской организацией, с профсоюзом. Соцсоревнование, городская доска почета, отдельная колонна на демонстрациях. «Мы придем к победе коммунистического труда». А как все всплыло? Я уж подумывал, не закрыть ли мне дело, но тут начали мне давать. Знаешь, сколько? Хватило бы на две новых «Волги»! Тут уж я, понятное дело, сделал стойку. К чему это я?
– перебил себя Тюрин. – К тому, что никогда не нужно давать лишнего. Взять тебя. Тебе сотню отдать было жалко? Отдал бы, и дело с концом. Нет, начал размахивать спецталоном. С такими спецталонами сейчас ездит каждый второй бандит. – Я получил его законно! – запротестовал Стас. – По распоряжению Морозова! – Да ладно тебе, законно! Журналистам не дают таких спецталонов. Дают операм, да и то не всем. А если его выдал Морозов, тем хуже для него. Если бы делу дали ход, замминистра МВД потоптался бы на нем от души. Не упустил бы случая. – Хода не дадут? – хмуро уточнил Стас. – Нет. – Точно? – Точно. Так что по справедливости бутылка «блэк лейбла» с тебя. Но главное, Стас, не в этом. Совсем не в этом. Ты, наверное, удивляешься, как это такой старый пенек, как я, оказался корреспондентом «Курьера», – продолжал Тюрин, по-прежнему расхаживая по камере. – Да к тому же и писать ни хрена не умеет. Правильно удивляешься. Многие удивляются. – Может, мы поговорим в другом месте? – сдерживая раздражение, предложил Стас. – А чем плохо здесь? Так вот. Я тебе расскажу, как я оказался в «Курьере». Приехал ко мне однажды Володя Лозовский. Мы с ним знакомы еще бог знает с каких времен. С истории о той самой швейной фабрике. На меня давили со всех сторон, чтобы я дело закрыл. А я почему-то уперся. Сейчас даже сам удивляюсь: почему? Вроде уже и не мальчишка был, а все равно дурак. Володя хорошо меня тогда поддержал, опубликовал обо мне очерк в «Литературной газете». Можно даже сказать, спас от служебного несоответствия. С газетами тогда считались. С той поры мы и закорешились. Приехал он, значит, ко мне и говорит: так и так, Петрович. Стоит запланировать какую-нибудь острую статью, как тут же начинаются наезды на редакцию. Со стороны заинтересованных лиц. Значит что? Значит, кто-то стучит. Из своих. Помоги вычислить, сами не можем. Ума не приложу, говорит, на кого подумать: все же свои! Было это лет пять назад, ты в «Курьере» еще не работал. – Зачем вы мне об этом рассказываете? – Поймешь. Ну, вычислил я крота, дело нехитрое. Да так и остался в «Курьере». Володя сказал: можешь писать, можешь не писать, это как сам захочешь. Твое дело: присматривать за порядком. Что это значит? Это значит, что я должен знать все обо всех. Кто чем живет, кто чем дышит, кто что и с чего имеет. – Знаете? – Знаю, Стас. Не все, конечно. Но то, что мне нужно, знаю. Стас усмехнулся. Он был уверен, что Тюрин не знает и десятой доли того, что происходит в редакции. – Ты вот не веришь, – укорил Тюрин. – А зря. К кому нужно присмотреться, а к кому нет, это просто понять. Тут много ума не надо. Довольно сравнить, навскидку: сколько человек получает и сколько тратит. Как одет, в какой квартире живет, на какой машине ездит. И сразу ясно: на зарплату и гонорары живет или имеет сверху. – У нас, конечно, все живут на зарплату, – с иронией заметил Стас. |
