Приехали на Нагорную. Вознюк упорно не желал пробуждаться. Пришлось везти его к себе в Черемушки. Это было совсем глупо, но не выбрасывать же человека на улицу, в дождь. Однажды Стас с матерью полночи искал загулявшего отца и нашел его на помойке. С того дня мать смертельно возненавидела собутыльников отца, которые бросили его, не доведя до дома. И хотя Стас не только не пил с Вознюком, но и вообще не знал его, оказаться объектом чьей-то лютой ненависти было как-то неуютно.

Утром Вознюк спросил:

– Я где?

– В вытрезвителе, – буркнул Стас.

– Ты кто?

– Санитар!

– Сгоняй, сынок, за бутылкой.

– Ага, бегу. Вы мне, между прочим, должны двести рублей за машину.

Вознюк страдальчески поморщился:

– Не думаю, что у меня есть рубли. Нет, не думаю.

– А я в этом почему-то не сомневался, – ехидно заметил Стас. С тем, что эти двести рублей выброшены на ветер, он уже смирился. Ни одно доброе дело не остается безнаказанным. И теперь хотел только одного: поскорей спровадить этого алкаша.

Вознюк порылся в кармане куртки и вывалил на стол смятый комок долларов.

– Я же говорил – нет рублей, – с удовлетворением от того, что оказался прав, сообщил он. – Возьми из этих.

Трясущейся рукой он отделил от комка стодолларовую купюру, а остальные сунул в карман.

– Водку бери кристалловскую, другой не бери. Давай, сынок, быстро-быстро!

Вид долларов настолько поразил Стаса не количеством, а самим фактом их наличия, что он послушно сходил в магазин, купил бутылку «Привета» и ветчины на закуску. От закуски Вознюк пренебрежительно отмахнулся:

– Баловство это. Наливай. Сто двадцать пять, сразу больше нельзя. Во избежание несдержания.

– Во избежание чего? – не понял Стас.

– Блевоты, сынок.

С мучительным содроганием пропихнув в себя водку, он выждал ее живительного прихода, закурил и кивнул:

– Теперь вспомнил, где я тебя видел. В «Комсомольце». Давай, рассказывай, что у тебя за проблемы. Только не говори, что хочешь занять место Холодова.

Выслушав Стаса, Вознюк неодобрительно покачал головой:

– Тянет вас на огонь! Димка таким же был. Прославиться мечтал. Прославился. Ладно, сынок, посмотрим, что можно для тебя сделать. А сейчас поеду. Завтра сиди дома, от телефона не отходи. Не провожай, сам доберусь.

Весь следующий день Стас просидел у телефона, ни на что не рассчитывая. Звонок раздался к вечеру, в начале шестого. Секретарша сообщила, что главный редактор «Московского комсомольца» ждет господина Шинкарева завтра в четырнадцать тридцать. Пропуск для господина Шинкарева заказан.

Ровно в половине третьего он был допущен в кабинет. Там уже сидел Вознюк. Главный скептически осмотрел Стаса и произнес фразы, которые переломили жизнь Стаса надвое:

– Достал ты меня, парень. Есть только один способ от тебя отвязаться. Послать в Чечню, чтобы там тебя пристрелили.

Полетишь?

Стас поспешно закивал:

– Да, да!

– Ну, смотри. Это твой выбор, не мой. Иди оформляй командировку.

Через месяц в «Московском комсомольце» в трех номерах подряд были опубликованы репортажи из Грозного специального корреспондента «МК» С. Шинкарева.

– Писать умеешь, – оценил их Вознюк. – Думать – нет. Ничего, научу.

Это было предложение сотрудничества. Стас не задумываясь его принял.

Он уже знал, кто такой Вознюк. Он был хорошо известен всей журналистской Москве еще с советских времен, и среди профессионалов пользовался авторитетом не меньшим, чем знаменитые в ту пору Анатолий Аграновский или Аркадий Сахнин.