– Я вылечился.

– Шизофрения не лечится.

– Диагноз оказался ошибочным. Врачи ошиблись.

– А вот это для тебя самое неприятное. Потому я и сказал, что думать ты не умеешь. Просчитывать дальние последствия всего, что делаешь, – вот что значит уметь думать. Но я так полагаю, Стас, что врачи не ошиблись. Никакой шизофрении у тебя не было и нет. Это просто отмазка от армии. Вот и все. И тебе бы сидеть и не высовываться, пока не выйдешь из призывного возраста. Ну, не мне тебя судить. Я как рассуждаю? Дурак ревнует жену к прошлому. А умный говорит: что до меня было, то было. Важно не что было, а что будет. Не могу сказать, Стас, что мне очень нравилось то, что ты писал в «Курьере». Нет, не могу. Но это дела творческие. А мои дела совсем другие. Ты знаешь, что произошло в поселке Нюда за неделю до Нового года?

– При чем тут я?

– Я спрашиваю: знаешь или не знаешь?

– Ну, слышал. Какой-то наш нештатник замерз по пьяному делу.

– Он не пил. В восемьдесят третьем году его ранило в голову в Афгане. С тех пор не пил.

– Не пил, не пил, а потом запил. А то не знаете, как это бывает.

– Знаю. Мы думали об этом. Володя звонил в Тюмень. Все сказали: не пил. И в редакции, и жена. Нельзя ему было. Даже капля водки была для него смертельной. Нет, Стас, он не замерз по пьяному делу. Его убили.

– Убили?! – поразился Стас. – Кто?

– Не знаем. И не узнаем, пока не поймем за что. А теперь ты расскажешь мне, кто слил тебе информацию о «Нюда-нефти», которую ты вставил в свое интервью с Морозовым.

– Да вы что?! – От неожиданности Стас даже вскочил. – О чем вы?! Что вы городите?!

– Вот что, Стас. Запомни на будущее. Когда я что-то говорю, я всегда знаю, что говорю.

– Слушайте, отстаньте! Что вы меня допрашиваете? Не имею я никакого отношения к этим делам!

– Не слышишь ты меня. Убили нашего товарища, журналиста. Когда убивали нашего оперативника, поднимались все. И убийцу находили. Всегда. Не всегда об этом знало начальство, но свою пулю он получал всегда. Так мы в милиции понимали свой долг перед товарищем. Так я понимаю свой долг сейчас. Я тебя не допрашиваю. Я прошу у тебя помощи.

– Да не знаю я ничего!

– Знаешь. С чего начать, подскажу. Однажды на тебя вышел человек из компании «Сиб-ойл»...

«Сиб-ойл»!

Стаса как током ударило. Он растерянно посмотрел на Тюрина:

– Из компании «Сиб-ойл»? С чего вы это взяли?

– Первый вопрос, который всегда задает себе следователь:

«Кому выгодно?» «Сиб-ойл» скупает нефтяные компании на севере Тюмени. Твое интервью с Морозовым сбило курс акций «Нюда– нефти» почти на десять процентов. Кому выгодно? А теперь продолжай. Кто дал тебе информацию о «Нюда-нефти»? Сколько тебе заплатили?

– Петрович, вы идете не по тому следу. Дело-то пустяковое.

Да, мне дали наводку на «Нюда-нефть». Да, заплатили. Полторы тысячи баксов. Но информацию-то правдивая на все сто процентов! Так что даже по вашим правилам это мой законный навар.

– Полторы тысячи?

– Не верите?

– Склонен поверить. И это как раз говорит, что дело очень не пустяковое. И стоят за ним люди опытные. Которые знают, что нельзя давать лишнего. Не понял? Если бы тебе заплатили не полторы тысячи баксов, а, скажем, тысяч сто – ты бы, полагаю, очень задумался. А?

– Сто тысяч?! За что?!

– Твое интервью с Морозовым уменьшило капитализацию «Нюда-нефти» на сорок миллионов долларов.