|
Еще я горько сожалела, что удар мой пришелся на столь ничтожно малую часть человечества, между тем как бурлившего во мне зла хватило бы на весь мир; я удалилась в один из своих будуаров, разделась донага, легла на кушетку и велела. Эльвире прислать ко мне первых попавшихся ей на глаза мужчин; скоро они явились, и я заставила их оскорблять и унижать меня так, будто перед ними была самая дешевая потаскуха. И они щипали, тискали, царапали, били меня, плевали мне в лицо; они использовали и осквернили все мое тело: влагалище, анус, грудь, рот, и я жалела, что у меня так мало алтарей, которые я могла им предложить. Некоторые мужчины, устав от столь мерзкого распутства, ушли и прислали своих друзей, которых я вообще ни разу до сих пор не видела, и им тоже я предоставила все свои отверстия, не утаив ни одного, для всех я стала покорнейшей шлюхой, и плоть моя уже не извергалась, а выливалась свободным торжествующим потоком. Один из этих животных, самый грубый и ненасытный, - я измотала его вконец, - вдруг заявил, что хочет иметь меня не в постели, а в навозе; я позволила волоком утащить себя в хлев и там, опустившись в навозную жижу и экскременты, раскинула ноги и заставила его делать со мной все,, что ему вздумается. Негодяй с радостью и яростью набросился на мое тело и отпустил меня только после того, как испражнился на мое лицо... И я была счастлива. Чем глубже погружалась я в грязь и мерзость, тем сильнее становилось мое возбуждение и тем сладостнее было мое удовольствие. Менее, чем за два часа я изверглась раз двадцать подряд, а Эльвира все это время неустанно ласкала и возбуждала меня, но ничто - ничто абсолютно! - не облегчало моих мук, жутких и одновременно сладостных, вызванных единственной мыслью - мыслью о преступлении, которое я совершила. Поднявшись наверх в спальню, мы увидели вдалеке красноватые отблески пламени. - - Мадам, взгляните-ка! - позвала меня Эльвира, открывая окно. - Смотрите, там пожар! Видите? В той стороне, где мы были нынче утром. Я пошатнулась и почти без сознания упала на диван. Мы были вдвоем, и прелестная девочка несколько минут ласкала меня своим язычком, потом я села и оттолкнула ее. - Ты слышишь эти крики? - спросила я. - Бежим же скорее: нас ждет необыкновенный спектакль. Знаешь, Эльвира, ведь это сделала я... - Вы, мадам? Я кивнула, сглотнув подступивший к горлу комок. - Пойдем полюбуемся на мой триумф. Я просто обязана увидеть все, не упустить ни одной подробности, насладиться этим зрелищем сполна. Мы выскочили из дома, даже не приведя себя в порядок - с растрепанными волосами, в помятых одеждах, со следами блаженства на измученных лицах, - и напоминали пару неистовых вакханок. Остановившись шагах в двадцати от того места, где творился этот ужасный спектакль, за невысоким пригорком, который скрывал нас от толпы зевак, я снова бросилась в объятия девушки, возбужденной не меньше меня: мы сосали друг другу влагалище при свете смертоносного огня, причиной которого была моя жестокость, мы испытывали оргазм под музыку отчаянных воплей - воплей горя и ужаса, которые причинила я, и в те минуты не было женщины счастливее меня. |
