|
Вначале я смотрела на Берноля с ледяным безразличием, потом мой взгляд смягчился и потеплел: в глазах у меня загорелся огонек предвкушения приближавшегося удовольствия; в горле защипало, как всегда бывает, когда по жилам пробегает ислорка порочного коварства при мысле о злодействе; брови мои сошлись на переносице, дыхание участилось, в душе начала подниматься сладостная и упоительная волна - прилив, предвещающий скорую бурю, влагалище затрепетало словно перед оргазмом... Но я взяла себя в руки и решила играть роль до конца. - Вам сказано, - грубо заявила я, с презрением глядя на ничтожество, которое валялось у моих ног, - что мне наплевать, кто вы такой, мне всегда будет на это наплевать, и вы ничего от меня не получите. Повторяю еще раз, в последний раз: сейчас же убирайтесь, если не хотите сгнить в тюрьме! И тут он словно обезумел: выкрикивая то проклятия, то мольбы, то грязные ругательства, то нежные слова, он бился лбом об пол, разбил себе лицо, и комната забрызгалась его кровью... Это была моя кровь! Я смотрела на нее и была счастлива. Счастье сдавливало мне горло. Через несколько минут я позвонила. - Вышвырните этого паяца из моего дома! - приказала я слугам. - Но не забудьте узнать его адрес. После того, как беднягу вывели, я была настолько возбуждена, что пришлось немедленно прибегнуть к помощи служанок, которые два часа подряд приводили меня в чувство. Как сильно действует мысль о злодействе на наши сердца! Не зря в священной книге Природы записаны эти мудрые слова: все, что по мнению толпы оскорбляет Природу, служит для человека источником наслаждения. В тот день у меня обедали оба - Нуарсей и министр. Я спросила первого, знаком ли он с человеком по имени Берноль, который утверждает, что был любовником моей матери и является моим отцом. - Да, - ответил Нуарсей, - я знал некоего Берноля. Он вел какие-то финансовые дела с твоим отцом и потерял свое состояние в то же самое время, когда я разорил твою семью. Если я не ошибаюсь, он действительно был влюблен в твою мать; он очень горевал, когда она умерла, мне даже припоминается, что именно благодаря ему я избежал виселицы... Так ты говоришь, что этот субъект еще жив? Значит, самое время разделаться с ним. - Мы сегодня же отправим его в Бастилию, - предложил Сен-Фон. - Стоит Жюльетте сказать слово... - Нет, - возразил Нуарсей, - спешить не стоит: на мой взгляд здесь есть более интересные варианты. Я уже предвкушаю волнующую сцену. - Вы совершенно правы, - сказала я. - А тюрьма - это ерунда: такие негодяи заслуживают большего. Вы, Нуарсей, и вы, Сен-Фон, славно потрудились над трансформацией моей души, и я собираюсь доказать вам, что усилия ваши не были напрасны. Если уж браться за злодейство, так давайте обставим его с должным размахом. План у меня простой: пока этот пес будет издыхать от моей руки, вы оба будете сношать меня. - Разрази гром мои потроха! - воскликнул министр, опрокидывая очередной бокал шампанского. |
