|
Когда мы поужинали за великолепно сервированным столом, я его спросила: - Как мне исправить то зло, что я принесла вам из-за своей испорченности? Знаете, господин Берноль, мое положение не из легких. Я постоянно настороже, мне приходится следить за каждым своим шагом. Я близка к всесильному министру, я - его подруга; стоит ему только шевельнуть пальцем, и я погибла. А в прошлый раз, когда вы стояли передо мной, я воспринимала вас не как своего отца и, признаться, чувства, обуревавшие меня, были совсем не дочерними. Я ощущала в себе что-то в тысячу раз более нежное, более возвышенное, чем чувство дочери к отцу, я боялась не совладать с собой и была вынуждена притвориться холодной и даже грубой и жестокой. Что еще оставалось мне делать? Ведь меня переполняла святая неземная любовь... Да, Берноль, я знала, что вы любили мою мать, и я отела, чтобы вы так же полюбили меня, но если мы оба хотим познать счастье, нам надо быть предельно осторожными: осторожность - это наше спасение. Но из тех ли вы мужчин, на которых может положиться женщина? Честный и добропорядочный Берноль содрогнулся, услышав такие слова. - Милая моя девочка, - заговорил он в глубоком смятении и замешательстве, - я хочу лишь пробудить в тебе чувство дочерней любви, только это мне нужно; религия и честь, которыми я дорожу несмотря на мое нынешнее положение, не позволяют мне принять от тебя другое чувство. Не упрекай меня в_, бесчестии за то, что я тайно сожительствовал с твоей матерью, ведь мы оба считали, что наши добровольные и нерасторжимые узы угодны Небу, хотя то, что мы делали, было незаконным с точки зрения морали. Я понимаю это, я это понимал и тогда. Природа и Бог простили нас, но то, что ты предлагаешь сейчас, - это чудовищно! Чудовищно в глазах Природы и в глазах Бога! - Какой же вы косный и отсталый человек! - воскликнула я, ласково целуя его в щеку и поглаживая ему бедро. - Но, увы, я вас обожаю, - продолжала я с возрастающим жаром. - Неужели мои чувства вас нисколько не трогают? Дайте же мне жизнь во второй раз, ибо моя единственная мечта - иметь от вас ребенка; своей первой жизнью я обязана вашей любви, так пусть и со второй будет то же самое. Вы дали мне жизнь, так неужели теперь отнимете ее у меня? Да, Берноль, да, я без тебя умру. Две, белые как снег груди, красивейшие в мире груди, как бы невзначай выглянувшие из-под корсажа, глаза, наполненные истомой и надеждой, и вожделением, блуждающие руки, гладящие отцовские бедра, расстегивающие отцовские панталоны, подбирающиеся к твердеющему на глазах органу, который дал мне жизнь, - все это не могло не пробудить страсть Берноля. - Боже мой, что ты со мной делаешь? - жалобно произнес он. - Я же не вынесу этого! Как я буду смотреть в глаза живому образу твоей матери, которую я боготворил до самой ее кончины? - Сегодня, милый Берноль, твоя возлюбленная оживает: посмотри на меня - ведь перед тобой та, кого ты так страстно любил когда-то; смотри, как волнуется ее грудь, целуй же ее жарче, и любовь твоя возродится. |
