|
- Великий Боже! - заверещала я с театральным ужасом в голосе. - Ведь этот человек - мой отец... - Сучка, которая подставляет задницу своему отцу, вполне может совершить отцеубийство. - Нет, это невозможно! - Ерунда. Не упрямься, бери пистолет или умрешь сама. - О, горе мне, - тяжко вздохнула я. - У меня дрожат руки, но выхода нет: дайте мне оружие. Чему быть, того не миновать. Любимый папа, ведь ты простишь меня? Ты же видишь, что у меня нет выбора. - Делай, что тебе говорят, порочное создание, - с достоинством отвечал Берноль, - только избавь меня от этой дешевой комедии. Я не желаю в ней участвовать. - Ну и прекрасно, папаша, - весело сказала Клервиль, - если не хочешь участвовать в комедии, пусть будет по-твоему; кстати, ты не ошибся - все это подстроила твоя дочь, и она совершенно права, пожелав убить величайшего негодяя, который дал жизнь такому порочному ребенку. Берноля привязали к креслу, намертво прикрепленному к полу. Я приняла соответствующую позу в пяти шагах от него, Сен-Фон вставил член в мой анус, Нуарсей одной рукой помогал министру, другой массировал себе член, Клервиль сосала Сен-Фону язык и щекотала мне клитор. Я прицелилась, но сначала осведомилась у своего содомита: - Мне подождать, пока вы кончите? - Не надо, стерва! - выкрикнул он. - Убей, убей его скорее, и вместе с выстрелом брызнет моя сперма. Я выстрелила. Пуля вошла Бернолю прямо в лоб, он тут же испустил дух, а мы, все четверо, кончили в тот же миг с душераздирающими криками. Жестокий Сен-Фон встал и подошел ближе к убитому; он долго смотрел на него, испытывая блаженство. Кстати, он никогда не упускал таких случаев. Потом подозвал меня, желая, чтобы я также полюбовалась на дело своих рук. Пока я смотрела на Берноля, Сен-Фон искоса поглядывал на меня, изучая мою реакцию. Мое хладнокровие его явно удовлетворило. А тем временем Клервиль, ощерившись в злобной улыбке, не сводила глаз с застывшего, искаженного смертью лица бедного моего отца. - Ничто так не возбуждает меня, как вид смерти, - как бы про себя пробормотала она. Потом ее взгляд обратился к нам. - Ну, а кто будет меня ласкать? Я шагнула к ней, Нуарсей вонзил свой меч между моих ягодиц, Сен-Фон пристроился к заднице Клервиль, и через некоторое время мы испытали новый оргазм. Вслед за тем подали горячий и сытный обед, и мы сели за стол, во главе которого, на председательском месте, восседал труп. Сен-Фон поцеловал меня в щеку и положил в мою пустую тарелку деньги. - Вот то, что я обещал тебе, Жюльетта. Не пойми меня превратно, но я скажу, что до нынешнего дня у меня еще оставались кое-какие сомнения по поводу твоей решимости и стойкости. Теперь они исчезли. Ты вела себя безупречно. |
