|
Мы оба хотим одного - совокупиться с ней, но он желает лишь ее тело, а я, впав в метафизическое и всегда роковое заблуждение, тешу себя другой мечтой, которая, по сути своей, абсолютно совпадает с желанием моего соперника. Я убеждаю себя, что жажду только ее сердце, что в мыслях моих нет никакого намека на плотское обладание. И эта убежденность становится настолько сильной, что я с радостью и благодарностью соединяюсь с этой женщиной, но думаю при этом, будто я люблю в ней только душу, и в результате получаю ее сердце, пожертвовав своими физическими удовольствиями. В этом-то и заключается роковой источник моей ошибки, которая неумолимо увлекает меня в пучину горя, из-за этого я порчу себе жизнь: я влюблен, и с этого момента все вокруг меняется - ревность, тревога, забота становятся моими вечными спутниками, становятся самой сутью моей ничтожной жизнью. Чем ближе я подхожу к предполагаемому счастью, чем больше вкладываю в него своих надежд, тем сильнее становится фатальный ужас потерять его. Отказываясь от терний этого опасного чувства, не следует думать, будто я лишаю себя и цветов, напротив, это позволит мне без опаски наслаждаться ими. Таким образом, я извлеку из цветка только нектар, отбросив ненужную и невкусную часть; точно так же я буду обладать вожделенным телом и обойдусь без души, которая мне совершенно ни к чему. Если бы человек хорошенько поразмыслил над своими истинными интересами, что касается получения удовольствия, он уберег бы свое сердце от этой жестокой лихорадки, которая сожжет его дотла; если бы только он понял, что нет никакой нужды быть любимым, чтобы удовлетворить свою страсть, и что любовь скорее затрудняет путь к блаженству, он бы с презрением отверг это метафизическое чувство, затуманивающее его мозги, и ограничился бы телом, навеки избавив себя от треволнений, неотделимых от любовного томления. Теперь я перехожу к тому, что является простым умственным упражнением, чем-то вроде мистификации, сплошной фикцией и химерой - я имею в виду утонченность, которую мы стремимся привнести в свои наслаждения; иногда она приобретает важное значение в метафизике любви, и, с ней происходит то же самое, что со всеми иллюзиями, которые служат пустым и ненужным украшательством. Хуже того - утонченность не только бесполезна, но и разрушительна для всего, что способствует удовлетворению плотских желаний. Сегодня абсолютная бесполезность любви стала очевидной, и обладающий рациональным умом человек должен рассматривать объект своих удовольствий только как предмет, вызывающий резкое повышение температуры нервных флюидов, как существо, имеющее само по себе незначительную ценность, чья роль заключается в том, чтобы обеспечить чисто физическое утоление желаний, которые возникают в ответ на жар в нервных флюидах, а после того, как удовольствие получено, оно теряет в глазах мыслящего человека все соответствующие атрибуты и возвращается на свое прежнее, безликое место в классе себе подобных. |
