|
Во время трапезы он не переставал пить и заканчивал тридцатую бутылку бургундского, когда появилось второе блюдо, которое он запил шампанским; на десерт были поданы алеатское, фалернское и другие изысканные итальянские вина. После того, как в необъятном желудке людоеда исчезло содержимое еще десятка трех бутылок, он почувствовал, что достаточно взбодрил себя невероятным количеством съеденного и выпитого, и громогласно объявил, что готов к извержению. - Пожалуй, я не стану сношать никого из вас, - сказал он нам с явным сожалением, - так как это очень опасно для вашей жизни, но вы можете участвовать в моих утехах и смотреть на них - это очень вдохновляющее зрелище. А теперь выбирайте, с кого начнем? - Мне бы хотелось, - сказала я Минскому, который с возрастающим вожделением все чаще прижимался к моей груди, - мне бы хотелось, чтобы вы прочистили сначала вагину, затем попку семилетней девочке прямо здесь, рядом со мной. Минский дал знак, и перед нами появилась первая жертва. Плотские труды распутника облегчало одно хитрое приспособление, это было нечто вроде высокого железного стула с неуклюже вывернутыми ножками; на него укладывали жертву лицом вверх или вниз в зависимости от того, какое отверстие облюбовал хозяин; к четырем ножкам стула крепко привязывали четыре конечности жертвы, таким образом, в распоряжении жреца оказывалась широко раскрытая вагина, если девочка лежала на спине, или раздвинутые ягодицы с зияющим отверстием, если она лежала на животе. Вы не представляете себе, как прелестна была маленькая девчушка, которую готовился уничтожить жестокий варвар, и как забавляло меня явное несоответствие между размерами охотника и его добычей. - Раздевайтесь, - обратился к нам Минский, поднимаясь из-за стола в сильном возбуждении, - сбрасывайте с себя все тряпье! Вот вы двое, - он указал на Зефира и Сбригани, - вы будете содомировать меня, а вы, - повернулся он к нам с Августиной, - подставите свои жопки поближе ко мне, чтобы я мог целовать их. Мы приняли требуемые позы; ребенка уложили на стул и привязали для начала лицом вверх. Я нисколько не преувеличиваю, утверждая, что член, который должен был разорвать ее внутренности, был толще, чем ее талия. Минский длинно и цветисто выругался, заржал как жеребец и уткнулся носом в маленькое отверстие, после этого я с нескрываемым удовольствием взяла в руки его монументальный орган и направила его в нужное место; от меня не требовалось никаких ухищрений - я надеялась только на Природу, и эта великая шлюха с готовностью пришла нам на помощь, как она делает всякий раз, когда дело касается жестокости, которая забавляет и радует ее и отвечает ее намерениям. Раздался противный хруст костей, и инструмент вошел в детское тело. |
