|
- Я тоже иногда пользуюсь этим способом и очень успешно. - А я вместо этого отдаюсь содомитам, - сказал Брессак, - физический эффект почти такой же, зато моральное ощущение бесконечно более сладостное: я никогда не обедаю без того, чтобы перед этим мне раз десять не прочистили задницу. - Что касается меня, - сказал Жернанд, - я применяю для этого кое-какие травы, главным образом эстрагон, мне готовят из него прекрасный аперитив, и выпив его, я могу сожрать все, что перед собой увижу. Если так просто воспламениться в предвкушении радостей распутства, почему нельзя возбудиться от гурманства? Я вам признаюсь, - продолжал монстр, наваливаясь на самые вкусные блюда, что невоздержанность в еде - это мое божество, в моем храме этот идол стоит рядом с культом Венеры, и у ног их обоих я нахожу счастье. - Некоторые мои выдумки в этом отношении могут показаться злодейскими, - сказала Доротея, - но позвольте мне рассказать об этом. Так - вот, когда я набиваю себе желудок пищей, я испытываю очень сильное чувственное наслаждение оттого, что к моему столу приводят несчастных, истощенных от голода. - Я согласен с вами, - оживился Брессак, - но тогда человек, имеющий подобную страсть, должен быть достаточно богатым и могущественным, чтобы его гурманство губило окружающих, чтобы в результате его невоздержанности они умирали с голоду. - Да, да! - воскликнул д'Эстерваль. - Вы прекрасно поняли мою идею, но угадайте, чего бы я хотел съесть. - Пожалуйста: блюдо, приготовленное из человеческой крови, - сказал Жернанд. - Мне кажется, Тиберий знал в этом толк. - Что до меня, - продолжал д'Эстерваль, - я больше люблю Нерона, который, вставая из-за стола, спрашивал: "Что такое бедняк?" {Прочтите у Петрония о знаменитой трапезе Тримальсиона. (Прим. автора).} - Воистину, - заговорил Брессак, - если правду говорят, что невоздержанность - мать всех пороков и что трясина порока - земной рай для человека, мы должны приложить все усилия, чтобы возбудить в себе все, что скорее приведет нас к гурманству. В самом деле, сколько новых сил для распутства получаем мы после застольной оргии! Как высоко возносится наш жизненный дух! Как будто огонь бежит по нашим жилам, предметы сладострастия рисуются в новом свете, и невозможно противиться властному желанию обладать ими. И вы совершенно не чувствуете усталости, накопленная энергия позволяет вам совершать бесчисленные заходы, о которых вы не смели и думать прежде; все вокруг вас расцветает, все приобретает новые цвета, иллюзия все накрывает своим золотистым покрывалом, и в этом состоянии вы способны на такие вещи, которые ужаснули бы вас до трапезы. О сладострастная невоздержанность! Я славлю тебя, вдохновительница наслаждений! Только ты даешь вкусить их сполна, только ты снимаешь с них шипы, ты устилаешь к ним путь розами, ты убираешь идиотские угрызения совести, ты одна знаешь, как взбудоражить разум, обычно холодный и скучный, все страсти которого без тебя являются отравой. |
