|
Операция завершилась последним оргазмом, я почувствовала, как и спереди и сзади меня захлестнули две горячие струи; я, уничтоженная, распласталась посреди моих атлетов, и мне потребовалось минут пятнадцать, чтобы оправиться от потрясения, вызванного этими двумя натисками. Наконец пришло время возвращаться в монастырь, и спектакль закончился. Мартину отправили в больницу, где она скончалась неделю спустя. Мы остались у матери. Через несколько дней оргия повторилась без монахов, и Полина, уже не сдерживая себя, отомстила в наших объятиях за вынужденную сдержанность в присутствии своего любовника. Мы ублажали ее по очереди, а иногда сразу оба. Мы с братом принимали перед ее взором тысячи поз, одна непристойнее другой, и блудница, руководя нашими удовольствиями, не замедлила преподать нам все уроки, полученные от своего монаха; она без устали внушала нам свои принципы и не гнушалась ничем, что могло как можно скорее развратить детям и ум и душу. Когда одному из нас исполнилось тринадцать, другому - четырнадцать лет, дорогая наша матушка пошла еще дальше. Безнравственная женщина отвела нас в один дом, где двое развратников насладились всеми троими. Эта операция принесла сто луидоров, Полина дала каждому из нас по десять, строго-настрого наказав хранить все в тайне, и добавила, что если мы будем молчать, она будет привлекать нас к другим приключениям. Мы сдержали слово, и за полгода добрая мамаша продала нас не менее двадцати раз самым разным людям, но однажды Эгль, просто так, по злобе, поведал секрет отцу. Взбешенный Симеон избил нашу мать самым жестоким образом, отчего она занемогла и через восемь дней оказалась на пороге могилы. - Здесь нельзя больше оставаться, - сказал мне брат, - эта содомитка либо подохнет, либо нам придется и дальше ублажать ее, что не принесет нам большой пользы, либо мы сами попадем в больницу, что еще хуже. Ты достаточно красива, чтобы самой позаботиться о себе, а я, сестрица, нашел человека, который завалит меня золотом, если я поеду с ним в Россию, и я согласился. - А что будет с несчастной, которая лежит там в своей постели и умирает? - Если тебя так трогает ее судьба, иди и задуши ее, чтобы она больше не мучилась. - Негодяй, - улыбнулась я при мысли об этом, - выходит, ты хочешь, чтобы нас обоих колесовали? - Запомни, Серафииа, - ответил брат, - только тогда можно приблизиться к пороку, когда остановить тебя может только эшафот. - Клянусь, что я этого совсем не боюсь. - Тогда за дело! - Я согласна. И вообще я не слишком любила эту потаскуху. Забыв обо всем, кроме ярости и желания получить свободу и обогатиться останками несчастной женщины, мы, как два рассвирепевших зверя, вошли в ее комнату. Она отдыхала, мы кинулись на мать и задушили ее. - Давай поскорее разделим деньги, - затормошил меня брат. Мы нашли двадцать миллионов франков, причем половина была в драгоценностях, честно поделили их, заперли за собой двери и сбежали. |
