|
Так пусть человек окажет мне сколько угодно услуг, если ему так нравится, но только пусть ничего от меня не требует за полученное удовольствие. После этих слов, возразить на которые Жюстина даже не успела, ее взяли под руки два лакея, сбросили с нее одежду и голую подвели ближе к своему господину, который, осмотрев ее, погладил и пощипал ее тело; потом заковали ее в цепи вместе с новыми подругами и заставили трудиться, не дав ей отдохнуть ни минуты после утомительного путешествия. Тогда к ней снова подошел Ролан; он еще раз провел рукой по ее бедрам, грудям, ягодицам, грубо помял пальцами нежную беззащитную плоть, унизил ее насмешками и непристойными шутками, когда обнаружил роковую и незаслуженную печать, которой когда-то заклеймил несчастную жестокий Ромбо; наконец, взяв в руку плеть из бычьих жил, нанес ей шестьдесят ударов по заднему месту, и они, превратив ее ягодицы в окровавленные лохмотья, исторгли из ее груди жуткие крики, которые долго отдавались эхом в этом дворе, похожем на каменный мешок. - Вот что с тобой будет, скотина, - пригрозил монстр, - если ты окажешься нерадивой! Я продемонстрировал тебе образчик экзекуции для того, чтобы ты знала, как я поступаю с теми, кто мне не повинуется. Жюстина стала кричать еще сильнее, она билась в цепях, а жуткие свидетельства ее страданий только забавляли ее палача. - Позже я покажу тебе кое-что другое, шлюха! - пригрозил Ролан, вытирая головкой своего члена кровь с ее тела, - все только начинается; я хочу, чтобы ты испытала здесь самые утонченные истязания. С этим он отпустил ее. Шесть темных пещер, устроенных вокруг колодца, снабженных запирающимися дверьми, служили ночным убежищем для пленниц. Когда стемнело, Жюстину и ее подруг по несчастью отвязали и заперли в этих нишах, накормив скудным ужином, который Ролан описал ей раньше. Оставшись одна, Жюстина ощутила весь ужас своего положения. Неужели возможно, думала она, чтобы на свете жили такие люди, которые могут подавить в себе чувство благодарности? А эта добродетель, которая доставляет мне столько блаженства, когда я встречаю благородные души, как может она оставлять равнодушными некоторых людей, и разве не заслуживают звания чудовищ те, кто презирает ее? {Жюстина рассуждает как эгоистка, и это сразу бросается в глаза. Она несчастна, следовательно, удивляется тому, что ее отталкивают. Но счастливый человек имеет право сказать: почему я, не испытывающий страданий, ни в ком не нуждающийся для удовлетворения моих потребностей, должен либо пользоваться жалкой благодарностью других, либо обречь себя на неблагодарность за все мои благодеяния? Равнодушие, беззаботность, стоицизм, одиночество - вот что служит возвышению души, если человек хочет обрести счастье на земле. |
