— Я понимаю.

— Спасибо. — Сэнди стыдливо улыбнулся. — Я ненавидел эту школу.

— Знаю. Но теперь ты в порядке. — Гарри засмеялся. — Помнишь, перед отъездом ты сказал, что, кажется, у тебя такая судьба — быть плохим парнем?

— Да. — Сэнди хохотнул. — Я позволил этим ублюдкам себя унижать. Лучшую школу я прошел на скачках. Там я узнал, что можно самому создать свое будущее, быть тем, кем хочешь.

— Я и сам иногда задумываюсь.

— О чем?

— О… Не давал ли Руквуд искаженную картину мира. Приукрашенную.

— Как я сказал в кафе, — кивнул Сэнди, — будущее принадлежит людям, которые способны протянуть руки и ухватиться за жизнь. Прошлое не должно увлекать нас назад. И нет никакой судьбы.

Он пристально посмотрел на Гарри. Тот опустил взгляд на лапу динозавра и заметил, что пальцы у него подогнуты, будто эта тварь перед смертью собиралась нанести кому-то последний удар.

Глава 15

На следующее утро Хиллгарт выслушал доклад Гарри и остался доволен прогрессом. Он велел ему как можно скорее снова встретиться с Сэнди, постараться навести его на разговор о золоте и по возможности выжать информацию из Барбары, когда они увидятся.

В свой кабинет Гарри вернулся почти к обеду. Он переводил новую речь мэра Барселоны, но обнаружил, что ее забрали у него со стола, и пошел к Виверу.

— Пришлось отдать ее Карне, — апатично ответил тот на его вопрос. — Неизвестно, сколько времени вы провели бы с ищейками, а дело нужно было сделать. — Вивер вздохнул. — На сегодня можете быть свободны.

Гарри пошел домой пешком. Двое других переводчиков были раздражены, что его все время отпускают, между ними росло холодное отчуждение. «Ну и пусть», — подумал Гарри. Эти двое были типичными манерными мидовцами, и он плевать на них хотел, но при этом все сильнее ощущал свое одиночество: помимо Толхерста, друзей в посольстве у него не было.

Дома Гарри съел холодный ланч, а потом, не желая сидеть наедине с собой в квартире весь вечер, переоделся в повседневный костюм и пошел прогуляться. Погода стояла сырая и холодная, конец улицы тонул в тумане. Он остановился на площади, раздумывая, куда бы пойти, и свернул на улочку, ведущую в Ла-Латину, а потом в Карабанчель — район, о котором Толхерст в первый день плохо отозвался. Гарри помнил друзей Берни — семью Мера. Ему стало интересно, по-прежнему ли они там живут.

Гуляя по Ла-Латине, он думал о Барбаре. Его не радовала перспектива выпытывать у нее, чем занимается Сэнди, не хотелось обнажить свой особый интерес к этой теме.

Она сильно изменилась, но не была счастлива. Он сказал об этом Хиллгарту и почувствовал себя виноватым.

Дошел до Толедских ворот. Дальше начинался Карабанчель. Гарри немного постоял в нерешительности, затем пересек мост и оказался среди теснящихся друг к другу высоких доходных домов.

В этот промозглый день barrio был почти пуст, на улицах встречались редкие прохожие. Как он с Берни, наверное, выделялись здесь в тридцать первом — двое бледных англичан в белых рубашках. Некоторые дома, подпертые бревнами, казалось, вот-вот развалятся. На дороге было полно выбоин и треснувших плит, повсюду виднелись следы бомбежек — полуразрушенные стены высились среди осколков и мусора, точно сломанные зубы. Из развалин выскочила крыса и побежала по сточной канаве впереди Гарри. Он скривился.

Потом услышал за спиной мерные шаги. Тихо выругался. Опять шпик, наверное, ждал у квартиры. Занятый своими мыслями, Гарри забыл, что нужно быть настороже. Плохая конспирация. Он вжался спиной в дверную нишу ближайшего дома.