— Гитлер не слишком преуспел в вопросах сохранения демократии, — заметил Гарри, вдруг разозлившись.

Он-то на самом деле бился с немцами, пока Сэнди сидел здесь и делал деньги. Сэнди, может, и возил людей по полям былых сражений, но Гарри побывал на поле боя.

— В Англии с демократией так себе, насколько я слышала, — громко встряла в разговор Дженни. — Освальда Мосли посадили в тюрьму только за то, что он возглавил не ту партию.

Барбара бросила на нее злой взгляд.

— Кажется, мы немного разгорячились, — кашлянув, сказал де Салас.

Вечеринка не затянулась. Вскоре де Салас сказал, что им пора, и увел спотыкающуюся Дженни.

— Не приглашай ее больше, прошу тебя, Сэнди! — взмолилась Барбара, когда они ушли.

Тот, раскуривая сигару, вскинул брови и посмотрел на Гарри:

— Дженни всю Гражданскую работала медсестрой, а до того была довольно буйной. Сбежала из частной школы. Кажется, не может привыкнуть к этому миру, все время напивается. Себастьян подумывает расстаться с ней.

— Она противная, — сказала Барбара и повернулась к Гарри. — Простите, я сегодня не слишком дружелюбна.

— Дон Себастьян, кажется, вполне культурный человек, — отозвался Гарри. — В своем роде.

— Да, — кивнул Сэнди. — Испанский фашизм отличается от нацизма, Гарри, тебе следует это запомнить. Они больше похожи на итальянцев. Я, например, занимаюсь кое-какой благотворительностью с беженцами-евреями. Приходится работать по-тихому, так как испанцы боятся раздражать немцев, но власти закрывают глаза на эту деятельность. — Он улыбнулся. — Не обращай внимания на мои слова о сдаче Британии. Это была просто… болтовня. Здесь это важная тема, сам понимаешь. Они были бы счастливы, если бы война прекратилась, крови тут уже пролилось достаточно, как сказал Себастьян.

Барбара закурила.

— Я согласна, что здесь не подхватили идеи нацистов о расовой чистоте. Но националисты все равно жестоки.

— Я думал, ты согласна, что Франко наконец навел хоть какой-то порядок, — вскинул брови Сэнди.

Барбара пожала плечами:

— Может быть. Сэнди, я попрошу Пилар, чтобы она убрала со стола, а потом пойду к себе. Оставлю вас с вашими напитками. Извините, Гарри, я неважно себя чувствую. Ужасно разболелась голова. — Она слабо улыбнулась ему. — Я позвоню вам как-нибудь, и мы встретимся.

— Да, обязательно. Мне можно звонить в посольство. Позже на этой неделе.

— Может быть.

Гарри снова послышалось в ее голосе нежелание, и он задумался, чем оно вызвано.

Когда они остались одни, Сэнди налил им обоим виски и закурил сигару. Казалось, алкоголь совсем не действовал на него. Гарри пил медленно, чтобы сохранить ясную голову.

— С Барбарой все в порядке? — спросил он.

— О да, — небрежно махнул рукой Сэнди. — Просто устала и беспокоится о родных. Бомбардировки и все остальное. Слушай, когда она позвонит тебе, отведи ее пообедать в какое-нибудь приятное заведение. Она слишком много сидит здесь одна.

— Ладно.

— Забавное место — Испания, но здесь можно заработать. — Сэнди засмеялся. — Вероятно, тебе не стоит упоминать о знакомстве со мной на балу у дочери Маэстре. Правительство — это гнездо раздора, а фракция, с которой я работаю, не в ладу с фракцией Маэстре.

— О! — Гарри помолчал, а потом с невинным видом спросил: — Маэстре ведь монархист?

Сэнди смотрел на него сквозь сигарный дым и как будто что-то прикидывал.