— Нет, — ответил Гарри, сдерживая смех: она вела себя нелепо.

Дженни взяла протянутый Барбарой бокал:

— Говорю спасибо. Мм… как приятно. — Она прильнула к Себастьяну.

— Давно вы в Мадриде, сеньор Бретт? — спросил тот.

— Чуть больше недели.

— И как вам Испания?

— Похоже, Гражданская война… многое изменила.

— Да. — Де Салас печально кивнул. — Во время войны многое разрушили, а теперь еще случился неурожай. Люди страдают. Но мы стараемся сделать жизнь лучше. Дорога трудна, но нужно с чего-то начинать.

— Себастьян — член Фаланги, как вы видите, — сказал Сэнди.

Его тон был нейтральным, но он с озорством посмотрел на Гарри. Де Салас улыбнулся, и Гарри улыбнулся в ответ. Сэнди положил ладонь на руку Барбары:

— Бабс, будь добра, посмотри, как там дела у Пилар.

Она кивнула и вышла.

«Послушная домохозяйка», — подумал Гарри.

Его это почему-то задело.

— Сеньор Бретт, — сказал де Салас, — могу я вас кое о чем спросить? Только, боюсь, многие англичане не понимают Фалангу.

— Часто бывает нелегко разобраться в политике других стран, — осторожно ответил Гарри, он не забыл горланившую вокруг посольской машины толпу и обмочившегося юнца.

— В Англии у вас демократия? И за нее вы сражаетесь, за вашу систему.

— Да, — ответил Гарри.

А про себя подумал: «Боже, он попал в самую точку!»

— Прошу вас, не обижайтесь, — улыбнулся де Салас.

— Нет, конечно.

— Демократия хорошо проявила себя в Англии и Америке, но она работает не везде. В Испанию при Республике демократия принесла хаос и кровопролитие. — Он горько усмехнулся. — Не все страны подходят для демократических свобод, некоторые разрывает на части. Иногда оказывается, что авторитарный путь — единственно возможный.

Гарри кивнул, вспоминая совет по возможности избегать разговоров о политике.

— Я это понимаю. Только, полагаю, можно задаться вопросом: кто призывает правителей к ответу?

— О сеньор, это делает народ, — со смехом развел руками Себастьян. — А народ представлен одной партией. В этом красота нашей системы. Послушайте, вам известно, почему Фаланга носит синие рубашки?

— Не говорите, будто оттого, что все остальные цвета разобраны, — с улыбкой вставил Сэнди.

— Потому что синий — цвет рабочих комбинезонов. Мы представляем всех в Испании. Фаланга — это срединный путь между социализмом и капитализмом. В Италии такой подход сработал. Мы понимаем, как тяжела сейчас жизнь в Испании, но поступим по справедливости с каждым. Дайте срок. — Он произнес свою тираду с глубокой убежденностью и улыбнулся.

— Надеюсь, — отозвался Гарри и внимательно посмотрел на де Саласа: выражение его лица было открытое и искреннее.

«Он действительно верит в свои слова», — подумал Гарри.

— Можно идти, — вернувшись, сказала Барбара.

Сэнди встал между Гарри и Себастьяном и положил руки им на плечи:

— Продолжим этот разговор в другой раз. А сейчас давайте сменим тему… э-э-э… из уважения к дамам.

Он одарил их отеческой улыбкой, и Гарри в очередной раз удивился, отчего Сэнди стал выглядеть настолько старше своих лет. Бывший приятель и раньше вызывал у него жалость, но сейчас стал казаться слегка отталкивающим.