Он изогнул брови и посмотрел на Хора. Посол покраснел.

«Интересно, что сказал бы Франко, знай он про рыцарей Святого Георгия?» — подумал Гарри и, чтобы держаться увереннее, оперся о стоявший у него за спиной столик.

По пути в Мадрид Хор пребывал в ярости. Встреча продолжалась еще полчаса. Посол обсуждал торговые соглашения и слухи о грузовиках с продуктами, которые отправляют во Францию для немецкой армии, но потерял инициативу. Франко вел себя так, будто он обиженная сторона в переговорах с назойливым оппонентом.

— Подождите, пока я увижусь с Хиллгартом, — резко заявил Хор, сердито глядя на Гарри. — Меня там унизили, унизили! Затем он меня и позвал, чтобы бросить мне в лицо этот проклятый прииск. Да еще повезло, черт возьми, что именно вы оказались единственным доступным переводчиком. Эти авантюры нужно прекратить! Я выглядел дураком!

Посол не говорил, а гневно шипел, тонкие черты его лица превратились в маску ярости. На щеку Гарри брызнула капля слюны.

— Мне очень жаль, сэр.

— Маэстре, должно быть, все сказал Франко, после того как Хиллгарт дал ему знать, что этот прииск — сплошное надувательство. Он выставил дураками фалангистов, но мы выглядели еще хуже. — Хор сделал глубокий вдох. — Очень кстати, что вы скоро уезжаете. Нужно обязательно сделать так, чтобы генералиссимус узнал об этом. Женитьба на испанской девушке из низов — не знаю, как это поможет вашей будущей карьере, Бретт. На самом деле, я бы сказал, это достойное завершение истории.

Хор отвернулся, щелкнув замками, открыл свой чемоданчик и достал оттуда какую-то папку.

«К черту тебя! — подумал Гарри в ответ на его язвительное замечание. — Всех вас к черту!»

Глава 45

Высоко в горах на Тьерра-Муэрта снег так и лежал, но ниже каменоломни он почти весь растаял за короткие дни оттепели, превратившей лагерный двор в море грязи.

Вчера во время привала по пути на работы Августин бочком подошел к Берни, когда тот смотрел с горы на Куэнку, и прошептал:

— Готов к завтрашнему дню? — (Берни кивнул.) — Утром подбери острый камень и положи в карман.

— Зачем? — Берни удивленно взглянул на него.

Августин набрал в грудь воздуха. Ему явно было страшно.

— Чтоб ударить меня. Надо, чтоб осталась рана, пошла кровь — так будет более реалистично.

Закусив губу, Берни кивнул.

Лежа на нарах в тот вечер, он массировал плечо, которое горело от боли после рабочего дня. Нога тоже одеревенела, он надеялся, что она не подведет завтра на спуске с горы. На спуске с горы. Это звучало неправдоподобно и тем не менее было правдой. Берни взглянул на нары в соседнем ряду. Эстабло умер два дня назад в страшных мучениях, и заключенные разделили между собой его одеяла. Жившие в бараке коммунисты были грустны, подавлены.

С наступлением утра Берни почувствовал себя полупьяным. Он встал и выглянул в окно. Кажется, еще похолодало, но снега не было. Сердце у него глухо застучало.

«Я справлюсь», — подумал Берни и стал осторожно разминать затекшую ногу.

За завтраком он избегал встречаться глазами с коммунистами, стыдясь, что собирается бросить товарищей по заключению. Но он ничего не мог для них сделать. Если побег удастся, интересно, будут они проклинать его или хвалить? Оказавшись в Англии, он сможет рассказать всему миру, что тут творится, он будет кричать об этом с крыш.

Берни построился вместе со всеми во дворе для поверки. Волнистая грязь схватилась на морозе и, покрытая инеем, напоминала замерзшее море. Аранда начал перекличку. С тех пор как Берни отказался стать стукачом, сверкающие глаза коменданта порой останавливались на нем.