Он пожал руку Хору, не обратив внимания на Гарри. Ассистент занял место позади генералиссимуса.

— Вы просили о встрече, excelencia, — мягко сказал Франко.

— Рад, что наконец получил возможность увидеться с вами, — укоризненно произнес Хор; Франко не дрогнул, стоило отдать ему должное. — Правительство его величества было сильно обеспокоено поддержкой, которую оказывают «оси» газеты. Они буквально подстрекают испанцев к войне.

Гарри перевел, стараясь говорить ровно и без эмоций. Тут Франко повернулся и посмотрел на него. Глаза у генералиссимуса были большие и влажные, но какие-то пустые. Пожав плечами, Франко снова уставился на Хора:

— Я не отвечаю за прессу, ваше превосходительство. Вы же не хотите, чтобы я вмешивался в работу журналистов? — Он холодно улыбнулся Хору. — Разве не за это нас критикуют либеральные силы?

— Прессу контролирует государственная цензура, генералиссимус, как вам хорошо известно. И немалое количество сообщений приходит из германского посольства.

— Я не занимаюсь прессой. Вам следует поговорить об этом с министром внутренних дел.

— Разумеется. — Голос Хора резал, как пила. — Наше правительство относится к таким вещам с величайшей серьезностью.

Генералиссимус покачал головой, ледяная улыбка снова тронула его губы.

— Ах, ваше превосходительство, меня огорчают препятствия к дружбе между нашими странами. Если бы вы могли примириться с Германией. Канцлер Гитлер не хочет видеть крах Британской империи.

— Мы никогда не позволим немцам доминировать в Европе! — резко ответил Хор.

— Но они доминируют, посол, они уже доминируют.

Рядом с Франко стоял большой старинный глобус. Генералиссимус протянул к нему на удивление нежную руку и мягко повернул сферу.

— Я знаю, англичане — гордый народ, как и мы, испанцы. Но нужно смотреть в лицо реальности. — Он снова покачал головой. — Всего два года назад, когда он подписал Мюнхенское соглашение, я думал, ваш старый друг мистер Чемберлен присоединится к немцам и повернется против настоящего врага — большевиков. Но теперь слишком поздно. — Франко вздохнул.

По мере того как Гарри переводил, Хор костенел от злости.

— Нет смысла это обсуждать, — резко сказал он. — Британия никогда не сдастся.

Генералиссимус подобрался, его холодный взгляд напомнил Гарри лицо с монет.

— Тогда, боюсь, вы потерпите поражение, — сказал он.

Хор сменил тему:

— Я хотел обсудить импорт пшеницы. Вашему правительству нужно подать заявку на ее провоз через блокаду. Мы по-прежнему контролируем моря, — желчно напомнил он. — Нам нужны гарантии, что эта пшеница не будет реэкспортирована в Германию и за нее целиком и полностью расплатится правительство Испании.

Франко снова улыбнулся, на этот раз с неподдельным весельем:

— Так и будет. Аргентина согласилась принять условия кредита. В конце концов, у нас нет запасов золота, мы сами его не производим. — Он медленно повернулся и все с той же улыбкой посмотрел на переводчика, тем не менее в его глазах было нечто, испугавшее Гарри. — Я только вчера говорил об этом с генералом Маэстре, — негромко добавил генералиссимус.

«О боже! — подумал Гарри. — Он знает. Хор сказал Маэстре, а тот сообщил Франко».

Посол испуганно посмотрел на генералиссимуса.

— Надеюсь, все пройдет гладко. В противном случае… — Франко вновь пожал плечами, — нам бы не хотелось смотреть на Англию как на врага, но всегда остается вопрос: как действует власть в отношениях с нами.