Человек, сидевший с другой стороны от Толхерста, схватил его за руку и зашептал на ухо про двух клерков, которых застали вместе в архиве. Толхерст с облегчением отвернулся от Гарри, чтобы выслушать сплетню.

— Джулиан — гомик? Я в это не верю.

— Отличная лососина, — заметил Гарри, обратившись к Гоучу.

— Очень хорошая.

— Что? — переспросил Гарри.

Когда люди вокруг разговаривали, тугоухость создавала ему проблемы. На мгновение он потерял нить беседы.

— Я сказал, она очень хорошая, — повторил Гоуч. — Очень хорошая.

— Вы давно на дипломатической службе, сэр, — заговорил Гарри, подавшись вперед. — Позавчера я уловил фразу «рыцари Святого Георгия». Не знаете, что это? Я подумал, может, какой-то посольский жаргон?

Гоуч поправил монокль, нахмурился:

— Едва ли, Бретт. Никогда такого не слышал. А где это сказали?

— Где-то в посольстве. Просто запомнилось.

Гоуч покачал головой:

— Простите, понятия не имею. — Он поглядел на Хора и добавил: — Хороший человек посол. Пусть он совершает ошибки, зато удержит Испанию от войны.

— Надеюсь, — отозвался Гарри, а потом спросил: — Если Испания останется в стороне и мы победим, что будет здесь после?

Гоуч усмехнулся:

— Давайте сперва победим. — Он мгновение подумал. — Хотя, если Франко не вступит в войну и будет держать фашистский элемент в правительстве под контролем, у нас появится повод для благодарности.

— Вы считаете, в душе он монархист?

— О, я в этом уверен. Если внимательно проанализировать его речи, станет очевидно, что он чтит испанские традиции, старые ценности.

— А как насчет людей?

— Им всегда нужна твердая рука, — пожал плечами Гоуч.

Старик склонил голову набок, потом уткнулся в свою тарелку. С другого конца стола донесся взрыв смеха, которому вторил гогот немцев, пытавшихся перекричать англичан.

Глава 13

Во вторник Барбара вновь отправилась на встречу с Луисом. День стоял ясный и тихий, с деревьев опадали листья. Барбара шла пешком, так как движение по проспекту Кастельяна перекрыли. Ожидалось, что там проедет рейхсканцлер Гиммлер на встречу с генералиссимусом в Королевском дворце.

Ей пришлось переходить проспект. На каждом здании висели флаги со свастикой, они же трепыхались на растяжках поперек дороги; алые знамена с корявыми крестами смотрелись броско на фоне серых домов. Вдоль проезжей части на равных расстояниях друг от друга стояли гвардейцы, некоторые держали в руках пистолеты-пулеметы. Рядом на тротуаре выстроились отряды юношеской Фаланги, у всех в руках флажки со свастикой. Барбара поспешила перебежать на другую сторону и скрылась в лабиринте улиц, ведущих к Сентро.

Она подходила к кафе, и сердце ее колотилось. Луис уже был на месте, Барбара увидела его сквозь окно. Он с мрачным видом сидел за тем же столиком и вертел в руках чашечку с кофе. Она снова отметила про себя, каким он выглядел усталым и потрепанным: тот же заношенный пиджак, на ногах дешевые alpargatas — тряпичные туфли на веревочной подошве. Барбара набрала в грудь воздуха и вошла. Хозяйка кивнула ей из-под портрета Франко. Как же Барбаре хотелось скрыться куда-нибудь от его холодного взгляда; теперь Франко взирал на нее отовсюду, даже с почтовых марок.

Луис встал с улыбкой облегчения на лице:

— Señora… Buenos días. Я боялся, вы не придете!

Барбара позволила угостить себя дрянным кофе, закурила, но на этот раз не предложила сигарету своему визави.