А вот пойти учиться после школы у Даши не было никакой возможности. Для такого нужны были деньги: даже если бы ей удалось получить стипендию, что при скромных академических успехах уже было нереально, этого все равно не хватило бы, чтобы жить в другом городе. Родители сразу сказали ей, что на поддержку она может не рассчитывать. Виноградовы всерьез считали, что выполнили свой долг перед Дашей, раз дорастили ее до совершеннолетия. Пора бы и ей что-то сделать для семьи…

— А она мне заявила, что свою жизнь хоронить в пеленках не собирается, — оскорбленно сообщила Виноградова. — Нет, вы представляете? Ну да, я просила ее приглядеть за младшими детьми… иногда. Но не так чтобы часто! Я ей сказала: пока она живет в нашем доме, будет следовать нашим правилам!

Тут выбор у Даши оказался невелик, ей действительно некуда было податься. Ей по-прежнему приходилось нянчиться с младшими братьями и сестрами, которым, казалось, не было числа. Просто так это не прекратилось бы, у Даши оставалось всего два пути: поскорее выскочить замуж или накопить денег на побег.

Она решила, что второй вариант надежней. Даша окончила бухгалтерские курсы и устроилась продавцом на заправку. Ради этой работы ей приходилось дважды в день бродить по полям и лесу, часто — в темноте, но она не жаловалась, она привыкла. Ей ведь платили куда больше, чем отцу! Правда, родители без малейших угрызений совести отнимали у нее часть зарплаты, свято веря, что дочь перед ними в вечном долгу. Однако Матвей не сомневался: Даша быстро наловчилась врать им о суммах своего заработка, она была достаточно умна для этого.

Чем больше он узнавал, тем четче становился портрет погибшей. Девушка пусть и плохо образованная, но очень неглупая. Решительная. Смелая — привыкшая отстаивать свои интересы в странной семейке. Проведшая всю жизнь в деревне, знающая эти места. А еще — не желающая повторить судьбу матери, наверняка опасающаяся ранней беременности… Даша была красива, если бы она хотела продать себя, она бы это сделала. Но она предпочла долгий и трудный путь. Такие девушки рано учатся быть осторожными.

И все же она не сопротивлялась, когда кто-то увез ее в лес…

— У Даши были друзья? Хорошие знакомые? Кто-нибудь регулярно подвозил ее до дома?

— Да вообще не подвозил, кому она нужна? — отмахнулась Виноградова. — Лешка, муж мой, иногда встречал ее… Но чаще ему лень было. Ее школьные друзья почти сразу после выпуска разъехались из этой дыры. А новым откуда взяться? Дашка работала как одержимая, дополнительные часы брала, лишь бы дома поменьше времени проводить… Скажите пожалуйста, цаца какая!

— Она с кем-нибудь встречалась? Перед смертью или раньше.

— Нет, тут она совсем дура была… В школе за ней хороший мальчик ухаживал — отказала. На работе, говорят, пытались знакомиться, но она — ни в какую. Мы уж с мужем начали волноваться, что она… того… мальчиков совсем не любит, по девочкам больше… Сейчас же не поймешь, откуда эта зараза лезет! Ну, мы, чтоб проверить, попытались ее с хорошим парнем познакомить, сыном Лешкиного друга… Так она даже наорала на нас! Мол, не будет она свиноматкой в этом хлеву… Это она на меня вот так кивала! Лешка ей, конечно, втащил… Сильно получилось, но ничего, такие уроки тоже нужны!

— Как она отреагировала на это? — уточнил Матвей.

Хотелось сказать прямо, что он думает об этой семейке, но он без труда сдерживался. В гневе не было смысла. Виноградовы уже не важны, он поговорит с этой женщиной сегодня — и больше никогда ее не увидит, оставив вариться в собственном соку. Значение имела только Даша.

— Как, как… Да никак! Зашипела, гадостей нам наговорила… Сказала, что, если Лешка еще раз на нее руку поднимет, она эту руку вырвет.