|
В коридоре на десятом этаже дежурная по этажу, с тележкой, полной маленьких сюрпризов, делающих ваше пребывание в нашей гостинице еще приятнее, просияла профессиональной улыбкой, отмеченной анахроничным золотым зубом, и пошла своей дорогой. Номер Два еще полчаса постоял без дела у окна, глядя, как непрестанно движутся огни, а за ними еще огни ночных машин на бульваре Рамбла Каталунья, и думая, что жизнь наемного убийцы не так уж плоха, если тебе так хорошо платят и работать приходится так мало дней в году. И всегда под прикрытием, особенно если нанимает тебя загадочный Номер Три, который умеет найти ко всему ключ еще до начала действий. Он не разглядел, что усатый человек, чуть шаркая проходящий мимо кинотеатра, это Номер Один. Узнать его на таком расстоянии было трудно. Да и Номер Один, уже направлявшийся обратно к себе в отель, не поднял голову, чтобы посмотреть, увидел ли его Номер Два, потому что даже и не догадывался о его существовании, как, впрочем, неизвестно ему было и то, что Номер Три зовется Номером Три, потому что, знай он об этом, сразу принялся бы, чего доброго, подозревать, что где-то скрывается Номер Два, силуэт которого был виден сейчас в окне здания, где этот самый Номер Два стоял и, не отдавая себе отчета, смотрел прямо на Номера Один. Номер Два, в свою очередь, понятия не имел о том, что там же, в том же отеле, что и он, остановился Ноль, уже овдовевший и осиротевший после смерти сына, но не получивший об этом известий и думавший, что с женщиной и чемоданчиком будет в безопасности, и о том, что Ноль не что иное, как жертва его жертвы, а следовательно, тоже его жертва, по той же логике, по которой друзья моих друзей – мои друзья.
V (1)
Оплату произвели в назначенном месте, на смотровой площадке Тибидабо. Номер Один увидел, как Ноль, все еще прикованный к своему чемоданчику, вводит тайный код, открывает его, кладет туда конверт, который вручил ему неизвестный, и направляется к телефонной будке, стратегически расположенной в кустах, не обращая ни малейшего внимания на изумительный вид на утреннюю Барселону, копошащуюся, как муравейник. Номера Один не предупреждали, что Ноль собирается кому-то звонить, так что ему пришлось немного подождать, прежде чем приступить к делу. – Нет, я хотел попросить, чтобы меня соединили с палатой четыреста тридцать девять! – кричал Ноль, раздраженный непонятливостью больничной телефонистки. – Кто ее спрашивает? – Простите? – Скажите, кто ее спрашивает. После минутного колебания и недолгих сомнений он назвал свое имя и добавил, что мать его сына – это его жена. Его удивило, что телефонистка прикрыла микрофон и кому-то что-то неразборчиво пробормотала. А потом спросила, как будто ей только что дали соответствующие инструкции: – Откуда вы звоните, сеньор? – А вам какое дело? Последовавшее за этим колебание ему совершенно не понравилось. Непроницаемым голосом телефонистка сказала: – Одну минуточку, соединяю вас с директором. Бросать трубку он не стал, потому что вероятность того, что звонок отследят из Парижа, была нулевая. Однако чутье говорило ему, что произошло какое-то несчастье. Чутье молчало о том, что за его спиной стоит Номер Один, готовый открыть дверь в телефонную будку, приставить дуло с глушителем к его уху и паф! – замкнуть их нежный семейный круг, вычеркивая его из списков живых со свойственным ему высоким профессионализмом. Из болтающейся на проводе трубки до Номера Один доносились крики месье директора, который повторял, Алло, алло, месье, даже и не подозревая, что месье уже относится к категории бывших. Номер Один дал трупу сползти на пол, притянул к себе чемоданчик с тайным кодом и быстро набрал несколько цифр, тем самым демонстрируя, что ничего тайного там для него не было. Внутри лежал конверт с девятьюстами пятьюдесятью тысячами франков и запечатанная бандероль, адресованная в префектуру Парижа. |
