|
Внутри лежал конверт с девятьюстами пятьюдесятью тысячами франков и запечатанная бандероль, адресованная в префектуру Парижа. Все это он положил к себе в карман и осторожно закрыл чемоданчик. С того момента, как он приступил к делу, прошло всего двадцать восемь секунд, и месье директор все еще кричал трупу в ухо, алло, алло. Теперь Ноль уже обнулился, и Номер Один отправился восвояси, не оглядываясь, следуя инструкции, с тем чтобы в никудышной гостинице, куда его поселили, раздался стук в дверь, вошел человек, убил его и унес конверт и бандероль. Кстати, как раз в ту минуту для Номера Два кто-то оставил в ячейке для ключа бумажку, на которой был написан номер комнаты и адрес гостиницы, где остановился Номер Один.
VI (2)
В дверь тихо постучали дважды, и у Номера Один вырвалось, антрэ!, именно так, по-французски. Ему было любопытно познакомиться с человеком, вышедшим с ним на связь, и радостно получить щедрую оплату за свой труд во французских франках. Он встал с кровати и заметил, что незнакомец пытается войти, но не может, потому что дверь закрыта. Открыв дверь, он посмотрел на Номера Два, хотя того, что это Номер Два, не знал. Тот улыбнулся и протянул руку, как будто хотел, чтобы ему дали пройти. – Очень приятно, Шарль Бодлер, – представился он. Номер Один пропустил его, и Номер Два вошел, встал посреди комнаты и стал ждать. Номер Один понял, о чем речь, взял свой чемоданчик и вынул из него конверт и бандероль. – У вас закурить не найдется? – спросил он. Номер Два отвечал, конечно найдется, достал полупустую пачку и подал сигарету своей жертве. Он даже поднес ему зажигалку. В то время как Номер Один в последний раз в жизни с наслаждением затягивался, Номер Два распечатал конверт и бандероль, чтобы посмотреть, что в них лежит, и Номеру Один это совершенно не понравилось. Потом Номер Два скорчил рожу, означавшую, да-да, все в порядке, сунул руку в карман, достал пистолет, и прозвучало паф! – с еще большим профессионализмом, чем у Номера Один. Эх, пустая трата сигарет.
VII (3)
Оставалось всего ничего. Когда он передавал в почтовую службу отеля новую бандероль с деньгами и секретной информацией, адресованную тоже в Париж, но в другой район, ему пришло в голову кое-что разузнать у самого старшего из администраторов, сидевших за стойкой. Номер Два прошептал ему вопрос на ухо, и клерк кивнул в том смысле, что без вопросов. Ждите в номере. Номер Два вернулся к себе и стал с некоторым нетерпением ждать, растянувшись на кровати, как Номер Один, когда его вот-вот должны были убить. И, чтобы скрасить ожидание, пошарил в карманах. Последняя сигарета. Он прикинул, не сбегать ли быстро за куревом, или все-таки… Нет. Закурив, он пообещал себе, что будет смаковать эту сигарету как следует, потому что еще неизвестно, когда удастся купить новую пачку. Услышав тук-тук, он решил немного поиграть с судьбой и сказал, антрэ! – потому что дверь не была заперта на ключ. Эх, какая досада. Не может быть. Это была дежурная по этажу. Она ослепила его сиянием золотого зуба и указала на холодильник: – Я напитки принесла. Не знала, что вы у себя… – Антрэ, антрэ, – обреченно махнул рукой он. И, указав на бутылочки с виски, показал на пальцах три, хотя его номер был не три, а два. Дежурная почему-то возражать не стала, поставила три бутылочки на стол и кучу разных других напитков в холодильник, повертела весьма крепким задом и быстро ретировалась, подарив Номеру Два еще одну золотую улыбку. Не прошло и нескольких секунд, как опять постучали в дверь. Это была высокая женщина, черноволосая и… Она была ему знакома, неизвестно почему. Ах да. – Проходи, проходи. Теперь он вспомнил. Он видел ее вчера вечером в ресторане. |
