Он холод вдыхает грудью.

Он любит пустой простор –

На всем безлюбьи, безлюдьи…

А ваше: "Купи продай!.." –

Под купольным светлым сводом –

Гляди, опричь не рыдай

Над купленною свободой…

Но время жизни пришло.

Но время смерти изникло.

Лампады струят тепло

Морошкою и брусникой.

Вы, торжники!.. Ваш закон:

"За грош – Богоматерь купите!.."

Все. Срок. Уходите вон.

Из Храма – вон уходите.

ГАДАНИЕ МАРФЫ

…Гадаю, что станет с Отчизной: сквозь гомон чумной, сивый бред.

Ну что ж, попируем на тризне, пождем – пусть прискачет Конь Блед.

Но даже Конь Блед не прискачет. А чтоб не сходили с ума,

Чтоб не было слышно, как плачут, – пощечину даст нам зима.

В Отчизне всегда – Праздник Холод. Все стынет, звенит будто кость.

В Отчизне всегда – Святый Голод, и каждый на пиршестве – гость.

И я, приглашенная Марфа – Посадница я или кто?!.. –

Дождусь угощенья, подарка, сниму в уголочке пальто.

Оно перештопано густо – нет злата другое купить.

А зубы!.. – во рту моем пусто: нет серебра, чтобы любить.

И вот, не объем я хозяев. Я тощий кусок пожую.

А после – в сиянии зарев – вздымусь у стола на краю.

И все в лица сытые крикну. Убийц поименно зачту.

И Бога Единого кликну,

Пристывшего

Ко Кресту.

А коли и Он не услышит хрипенье Сошедшей с ума, –

Я руки вздыму еще выше,

Я Временем стану сама.

БЛУДНИЦА

Черный город Вавилон. Крыши – костяные спицы.

Ало розовый шифон Вавилонския Блудницы.

Золотой, кровавый шелк, зубы разноцветней бреда.

Зубы, мой великий волк. Я в ночи на Звере еду.

Серьги тяжкие в ушах: полумесяцами – злато.

Будто хамский падишах, в нищей я ночи богата.

Груди приподнимут газ легкий, ледяной, – поземка…

Я – не для ушей и глаз. Я – отчаянья поденка.

Зверя я из рук кормлю. Он живой же… есть же хочет…

Зверя – я одна люблю. Он мне плачет и хохочет.

Руку в яростную пасть я ему кладу – и плачу…

Как чудовищу пропасть без любви такой горячей?!..

И опять сажусь верхом на загривок. И накидка,

Черная, как грязи ком, золотой расшита ниткой.

И опять – в снега и грязь, в сырость, оттепель, огнища,

Над богатыми смеясь, подавая яшму нищим,

Вырывая из ушей золотые дольки, цацки,

И швыряя их взашей в гадкую толпу – по царски, –

Изгаляясь и хрипя о любви – верхом на Звере,

Все страданья претерпя, все великия потери, –

О, такая – кто же я?!.. Кто же, кто же я такая?!..

А из церкви – Ектенья все поет, не умолкая:

Ты юродка, воробей, птаха плаха, птенчик милый,

Приручительша зверей в боевом зверинце мира,

Просто с Города Китай, просто нищенка с Таганки,

Просто выгнал тебя Рай с золотой своей гулянки.

***

Меня не оплачет никто.

Я же – оплачу всех.

Похитьте в дырах пальто.

Скрадите мышиный мех.

Укутает горла плач

парчовый простора плат.

Никто не придет назад.

Всех, сердце мое, оплачь.