Люблю. Не надобно даров, шелков, и золота, и смирны,

И ладана. В ночи миров – мой Лунный Лик, сосуд кумирный.

Прости мозоли на ступнях. Прости сермяжную гордыню.

Я русская. В ста языках означен взор морозный, синий.

Оборван срок вкушать, жиреть. Ножом техасским вскрою жилы:

О, ешьте, пейте. Завтра – смерть. Но не в чужбинную могилу

Ложусь – а в дивный краснозем, под пух снегов, под лапок грачьих

Кресты!

Чужой, роскошный дом,

Прощай. Прости мой лай собачий.

РАСПЯТИЕ

Господи! А Крест то покореженный…

Как из проволоки – тело рукокрылое…

Так перед Тобой с душой стреноженной

Я стою, полна рыдальной силою.

Грязь пила – бездонными стаканами.

Отмывалась – шаек в банях не было!..

Господи, ну глянь очами пьяными –

Помолюсь Тебе из прошлой небыли.

Помолюсь отцу, над рюмкой вермута:

“Сильных я люблю людей!..” – кричащему.

Помолюсь возлюбленному первому –

Мальчику сопливому, ледащему.

Помолюсь возлюбленному сотому –

Машинисту в том купе зашторенном,

Что на блюде мед разрезал сотовый,

Чьи ладони пахли “беломориной”…

Обовью власами ноги, мытые

Лишь слезами, вдосталь исструенными:

Пулею и миною убитого,

Чохом и навеки погребенного…

Господи! Сколь отпустил страдания!

Я перед тобой – живая женщина.

Наконец то дождалась свидания.

Наконец с Тобою я обвенчана.

И, дрожа, – вот руки обвиваются

Вкруг доски, пропахшей кровью, солью ли…

Как по человечьи называется

Это чувство?! Страстью ли?! Любовью ли?!

Буря – вся! И грудь моя вздымается

Морем, взбудораженным вулканами!

…Так мужчины с нами обнимаются –

С пьяными, слепыми, бездыханными,

Над заваркой чайною – согбенными,

За кефиром малышне – спешащими,

С вымотанными ночными сменами,

Занавески “Примою” коптящими,

С нами, заревыми Магдалинами,

Чьи загривки – жизнями нагружены!

…И дрожу, прижавшись журавлиною

Шеей – ко Твоим стопам натруженным.

СХОЖДЕНИЕ С УМА

Снег – белый лис. Хвостом он заметет

И век, и час, и год, уста мои и рот,

И рода знак; испод; стежки и швы

Морозных игл; костей; сухой травы.

Я так проста. Пуста, как чан и кадь.

Схожу во тьму. Мне нечего терять.

Все пело. Все летело. Все ушло

Водой – в пески; нутро мне обожгло,

А нет нутра.

Я – волос из хвоста

Лисы зимы. Святая простота.

Мне надо только пить. И хлеб. И воздух – жить.

Скамейку, где мне голову сложить

Вокзальную ли, прачешную… – мир

Такой простой, немой, из черных дыр.

Навозник съел его и короед.

Теперь насквозь мне слышен хор планет.

Как бы рубаха ветхая моя –

Пурга, слепая плева бытия:

Метет, свистит… кудрит… кудесит… жжет…

Пустые лица. Это мой народ.

Пустые бочки тел, плечей, грудей и щек.

Подковой – зубы, жгущие кусок.

Одна грызня. Один удел: добыть,

Пожрать, смолоть. Усы подъяв, завыть –

Кровь с морды – кап – на полную Луну.