Это плакала Она над людским позором.

Это закричала:

– Звезды! Помогите им!

…А за храмом нищенка целовалась с вором.

И живот ее торчал куполом тугим.

СОЗДАНИЕ ЛУНЫ И СОЛНЦА

Я небо выделаю кожей.

Я пьян. Я женщину слеплю

Из глины, вервия, рогожи.

Я, дураки, ее люблю.

Поэт – от края неба вышел,

До края неба он дойдет.

Лист легкого уже не дышит,

Хрипит. Поэт вот вот умрет.

Я сделать женщину успею.

Рука трясется. Губы – в ковш

С вином.

Глаз правый пламенеет

Ее: с великим Солнцем схож.

А левый глаз – Луна большая.

Планеты – соль ее зубов.

Я небо с кровью намешаю.

С землей сотру тебя, любовь.

Твой голос – гром.

Гроза – хрипенье.

А слезы выхлещут дождем

Меня, мое гундосье пенье,

Мой лоб, как жирный чернозем.

Земля, уста свои разверзни!

Глядите, Солнце и Луна,

На грязью крашенные песни,

На жизнь, что небу не нужна!

Да, это я – Овидий, кто ли –

Спинной хребет мой – Млечный Путь –

Создал Луну и Солнце боли,

Венеру клал себе на грудь!

Венеру… – …в лупанар, мальчишка…

За опиумом… за врачом…

За девкой, нищей римской мышкой,

Что зарыдает за плечом.

ОРГАН

Ночная репетиция. Из рам

Плывут портреты – медленные льдины.

Орган стоит. Он – первобытный храм,

Где камень, медь и дерево – едины.

Прочь туфли. Как в пустыне – босиком,

В коротком платье, чтобы видеть ноги,

Я подхожу – слепящим языком

Огонь так лижет идолов убогих.

Мне здесь разрешено всю ночь сидеть.

Вахтерша протянула ключ от зала.

И мне возможно в полный голос спеть

То, что вчера я шепотом сказала.

На пульте – ноты. Как они темны

Для тех, кто шифра этого – не знает!..

Сажусь. Играть? Нет, плакать. Видеть сны –

О том лишь, как живут и умирают.

Я чувствовала холод звездных дыр.

Бредовая затея святотатца –

Сыграть любовь. И старая, как мир –

И суетно, и несподручно браться.

Я вырывала скользкие штифты.

Я мукой музыки, светясь и мучась,

Вдруг обняла тебя, и то был ты,

Не дух, но плоть, не случай был, но участь!

И чтоб слышней был этот крик любви,

Я ость ее, и кость ее, и пламя

Вгоняла в зубы клавиши: живи

Регистром vox humana между нами!

А дерево ножной клавиатуры

Колодезным скрипело журавлем.

Я шла, как ходят в битву напролом,

Входила в них, как в землю входят буры,

Давила их, как черный виноград

По осени в гудящих давят чанах, –

Я шла по ним к рождению, назад,

И под ногами вся земля кричала!

Как будто Солнце, сердце поднялось.

Колени розовели в напряженье.

Горячих клавиш масло растеклось,

Познав свободу взрыва и движенья.

Я с ужасом почувствовала вдруг

Живую скользкость жаркой потной кожи

И под руками – плоть горячих рук,

Раскрывшихся в ответной острой дрожи…

Орган, раскрыв меня сухим стручком,

Сам, как земля, разверзшись до предела,

Вдруг обнажил – всем зевом, языком

И криком – человеческое тело.