Может, рыба – кефаль, серебрянка.

Может, был он глоток винно сладкого яда,

Был монетою ржавой чеканки –

Я забыла!.. А помню, как, ноги раскинув,

Я слоилась под ним лепестками,

И каменья кололи горячую спину,

И шуршали, дымясь, под локтями;

Как укромная роза, слепая, сырая,

Расцветала – и, влажно алея,

В губы тыкалась тьмой Магдалинина рая…

Ни о чем, ни о чем не жалею,

А о том, что дала обонять ему – мало,

Обрывать лепестки – запретила…

Сыро, влажно и больно, и острое жало

Соль и золото резко пронзило…

Соль и золото!.. – губы, соленые, с кровью,

Золотые глаза – от свеченья

Дикой пляски, что важно зовется – любовью…

Дымной крови – на камни – теченье…

Ветер, голый и старый, седой, задыхальный,

Под ребро мне вошел, под брюшину,

И звон моря, веселый, тяжелый, кандальный,

Пел про первого в жизни мужчину…

И сидела на камне горячечном змейка,

Изумрудом и златом пылала

Ее спинка… – таких… не убей!.. пожалей ка!.. –

Клеопатра на грудь себе клала…

Озиралась, и бусины глазок горели,

Будто смерть – не вблизи, за камнями,

Будто жизнь – скорлупою яйца, колыбелью,

Просоленными, жаркими днями…

Так сидела и грелась она, животинка,

Под ударами солнечных сабель…

Мы сплетались, стонали… а помню ту спинку,

Всю в разводах от звездчатых капель,

С бирюзою узора, с восточною вязью,

Изумрудную, злую, златую…

…Жизнь потом, о, потом брызнет кровью и грязью.

А сейчас – дай, тебя поцелую.

Я, рабыня, – и имя твое не узнала.

То ль Увидий. А может, Обидий.

Наплевать. Ноги я пред тобой раздвигала.

Запекала в костре тебе мидий.

Ты, смешной, старый нищий, куплю тебе хлеба.

Вместе девство мое мы оплачем.

Вместе, бедные, вперимся в жгучее небо,

В поцелуе сожжемся горячем.

Нищий ты, я нища. Мы на камнях распяты.

Мы скатились с них в синюю влагу.

…Боже, мы не любовники. Мы два солдата.

Мы две ярких звезды в подреберье заката.

Мы два глаза той змейки бедняги.

ВОЛОДЯ ПИШЕТ ЭТЮД ТЮРЬМЫ КОНСЬЕРЖЕРИ

Сказочные башенки,

черные с золотом…

Коркою дынною – выгнулся мост…

Время над нами

занесено – молотом,

А щетина кисти твоей

полна казнящих звезд.

То ты морковной,

то ты брусничной,

То – веронезской лазури зачерпнешь…

Время застукало нас с поличным.

Туча – рубаха, а Сена – нож.

Высверк и выблеск!

Выпад, еще выпад.

Кисть – это шпага.

Где д'Артаньян?!.. –

Русский художник,

ты слепящим снегом выпал

На жаркую Францию,

в дым от Солнца пьян!

А Солнце – от красок бесстыдно опьянело.

Так пляшете, два пьянчужки, на мосту.

А я закрываю живым своим телом

Ту – запредельную – без цвета – пустоту.

Я слышу ее звон… –

а губы твои близко!

Я чую эту пропасть… –

гляди сюда, смотри! –

Париж к тебе ластится зеленоглазой киской,

А через Реку –

тюрьма Консьержери!

Рисуй ее, рисуй.