Да гул очередей, где потно – походя –

о наших мертвых, о наших раненых,

О наших храмах, где – склады картофеля!

О наших залах, где – кумач молитвенный!

О нашей правде, что – давно растоптана,

но все живет – в петле, в грязи, под бритвою…

И сам, пацан еще – с седыми нитями, –

горбатясь, он глядит – глядит в суть самую…

ПРОРОК, ВОССТАНЬ И ВИЖДЬ! Тобой хранимые.

Перед вершиною – и перед ямою.

ОСЕННЯЯ ГРЯЗЬ. ИДУТ КРЕСТИТЬ РЕБЕНКА

Подлодками уходят боты

Во грязь родимую, тугую.

Такая жизнь: свали заботу,

Ан волокут уже другую.

Старуха – сжата рта подкова –

Несет комок смертельно белый.

Твердят: вначале было Слово.

Нет! – крик ребячий – без предела.

Горит листва под сапогами.

Идут ветра машинным гулом.

Внезапно церковь, будто пламя,

На крутосклоне полыхнула!

Комок орет и руки тянет.

Авось уснет, глотнув кагора!..

А жизнь прейдет, но не престанет

Среди осеннего простора.

А за суровою старухой,

Несущей внучку, как икону, –

Как два голубоглазых духа –

Отец и мать новорожденной.

Они не знают, что там будет.

Нагое небо хлещут ветки.

Они идут, простые люди,

Чтоб соблюсти обычай предков.

Молодка в оренбургской шали,

Чьи скулам – сурика не надо,

Все молится, чтоб не дышали

Дожди на плачущее чадо.

Чтоб молоко в грудях пребыло.

Чтобы еще родились дети.

Чтоб мужа до конца любила.

Чтоб мама пожила на свете.

Чтоб на бугре, в веселом храме,

Для дочки таинство свершили…

А осень возжигала пламя,

Чтоб мы в огне – до Снега – жили.

СТАРУХА В КРАСНОМ ХАЛАТЕ. ПАЛАТА РЕМИССИИ

Глаза ее запали.

Рука ее худа –

На рваном одеяле –

Костистая звезда.

Бессмертная старуха!

Напялишь ты стократ –

И в войны, и в разруху –

Кровавый свой халат.

Над выдохами пьяни,

Над шприцами сестер –

Ты – Анною Маньяни –

Горишь, седой костер.

Ты в жизни все видала.

Жесть миски губы жжет.

Мышиным одеялом

Согреешь свой живот.

Ты знаешь все морозы.

Ты на досках спала,

Где застывали слезы,

Душа – торосом шла.

Где плыли пальцы гноем.

Где выбит на щеках

Киркою ледяною

Покорный рабий страх…

О, не ожесточайся!

Тебя уж не убьют –

Остылым светит чаем

Последний твой приют.

Так в процедурной вколют

Забвенье в сгиб руки –

Опять приснится поле,

Где жар и васильки…

И ты в халате красном,

Суглоба и страшна –

О как же ты прекрасна

И как же ты сильна

На том больничном пире,

Где лязганье зубов,

В больном безумном мире,

Где ты одна – любовь –

Мосластая старуха

С лицом, как головня,

Чья прядь за мертвым ухом

Жжет языком огня,

Чей взор, тяжел и светел,

Проходит сквозь людей,

Как выстрелами – ветер

По спинам площадей!

Прости меня, родная,

Что я живу, дышу,

Что ужаса не знаю,

Пощады не прошу,

Что не тугую кашу

В палате душной ем,

Что мир еще не страшен,

Что ты одна совсем.