— Вы говорили, что вы кузен лорда Сэкстона.

— Если вы помните, любовь моя, Энн говорила, что Ситоны и Сэкстоны кузены, и это правда. Вы додумали остальное. Я лишь подыгрывал.

— О, и как славно у вас это получалось, сэр, — презрительно усмехнулась Эриенн. — В постели! Не в постели! Вы пользовались мною по-всякому, и как лорд Сэкстон, и как Кристофер Ситон.

Кристофер усмехнулся:

— Мадам, я не желал рисковать таким драгоценным выигрышем.

При приближении Кристофера Эриенн отступила за столик, стоявший возле кровати. Отступать дальше мешала стена, а иного пути бегства от преследовавшего ее человека Эриенн не видела. Взгляд Кристофера прожигал ее насквозь, и она чувствовала, как теряет волю к сопротивлению. В сознании возникла мысль, что, в конце концов, он ее муж и вполне нормально желать его поцелуев и всего остального, что может прийти ему в голову. И все же была задета ее честь, и Эриенн пыталась собрать слабеющую волю в кулак, потому что в душе считала, что Кристофер заслуживает самого сурового наказания.

Рука с железными мускулами скользнула вокруг талии Эриенн и прижала ее к широкой, крепкой груди. Эриенн решила не отвечать на объятия Кристофера и не сопротивляться, когда его губы приблизились к ее губам. Однако, лишь только их губы соприкоснулись, она поняла, насколько смехотворны ее намерения не замечать Кристофера, потому что этот поцелуй потряс ее словно залп из всех орудий корабля. Его рот впился в нее с такой жадностью, которую не замечать было невозможно, а от его запекшихся губ по всему телу начали растекаться маленькие волны восторга, окатывающие каждый ее нерв до тех пор, пока всю ее не охватило желание. Весь мир перед Эриенн поплыл, и она погрузилась в волшебное забытье, в котором царили лишь находившееся совсем близко его мускулистое тело и надежно окружившее ее кольцо его рук. До Эриенн дошло, что она крепко обнимает Кристофера за шею и целует его в ответ с таким жаром, который выдает ее страстное желание. Она погладила пальцами знакомый шрам и отбросила остатки мыслей о сопротивлении. В конце концов, зачем изображать оскорбленную невинность, когда ей так приятно все то, что случилось.

Кристофер поднял голову, чтобы обласкать ее губы своими губами, а затем сделал шаг назад к кровати, увлекая Эриенн за собою.

— Сейчас день, — пробормотала она, посмотрев на окна.

— Я знаю.

Он бросил на Эриенн взгляд, полный согревающего огня и заставляющий ее подчиниться. Говорить ничего было не надо. Их больше не связывала тьма, и он хотел ее сейчас. Коснувшись кровати, Кристофер остановился и снова прижался к ней лицом. Он медленно водил ртом по ее рту, одновременно расстегивая пуговицы на своих панталонах.

— Расстегните меня, пожалуйста, — выдохнула Эриенн.

Кристофер поднял лицо, ответ пламенел в его глазах. Эриенн повернулась, подняла волосы, отведя их в сторону, и стала ждать исполнения своей просьбы. Кристофер снял платье с ее плеч, и при ласковом прикосновении его руки к обнаженной коже Эриенн вздрогнула от пронзившего ее удовольствия. Его пальцы сменились губами, и когда Кристофер своими горячими поцелуями покрыл затылок Эриенн, она склонила голову и закрыла в экстазе глаза. Наклонившись вперед, Эриенн сняла лиф и выпростала руки из рукавов. Кристофер сел на краешек кровати, отчего та заскрипела, и Эриенн, бросив взгляд через плечо, увидела, что он снимает панталоны. Панталоны полетели прочь, и от глаз Эриенн не укрылось едва заметное выражение боли, исказившее лицо Кристофера, откинувшегося на подушках. Оно быстро исчезло, и в ожидании Эриенн Кристофер, казалось, был безразличен к тому, какое впечатление производит его мужественный вид.

— Вы заставляете ждать, мадам, — пожаловался он с усмешкой и, играючи, слегка шлепнул ее тыльной стороной ладони пониже спины, и Эриенн тихонько вскрикнула.