– Я рад, что тебе понравилось. Ведь у Первых, чей путь ты принял сначала, так принято. Прощальная строка. Ты доволен?

– Да. Теперь я могу идти спокойно.

– Какой ты путь изберешь в том мире, откуда пришел ко мне?

– Путь смерти другим от моей руки. Так начнется мой новый путь.

– Ты повторяешь дорогу других Посланников. Не скажу, что так должно быть. Просто ты повторяешь.

– Неужели и путь Одэнера?

– Да, того, кого я звал «самхрэ».

– Лучший из избранных?

– Да. И запомни: ты сам решил стать Посланником. Дух твоего Меча уже живет своей жизнью. Тебе придется лишь осознать это для самого себя.

– Волк, почему все после тебя выбирают путь Тени?

– Не знаю, – пожал плечами Волк. – Может быть, так проще начать. А может... А может, правы те, кто говорит о том, что внешнее проявление лишь кривое отражение сущности. Кто знает?

– Добрые злы, злые добры.

– Все не так, послушник, совсем не так просто. Но ты поймешь. Поймешь, когда будешь умирать в пустыне, ища свой духовный Меч. Ты поймешь это. Чтобы научиться щадить, нужно по крайней мере хотя бы один, один‑единственный раз ударить. Ты сделаешь это не раз. А сейчас давай сходи еще за вином. Не как послушник. Я просто прошу тебя. Тащи сразу два кувшина. С рассветом ты снова станешь моим гостем. А потом уйдешь.

Шай‑Ама проснулся еще до рассвета. Волк, похоже, не спал всю ночь. Шай‑Ама застал его сидящим на пороге дома с чашкой кофе.

– Скажи напоследок: я был не хуже других?

– Для меня нет ни лучших, ни худших. Но я знаю, как похвалить тебя. Ты был как Одэнер. Тебе это важно?

– Да.

– Значит, я не ошибся.

– В чем?

– Вы братья по духу. Вот в чем.

– Да, это так. Мы с ним встретимся?

– Много раз.

– Скажи, он такой же, как я? Не Первый?

– Да. Он тоже пришел из Тьмы. Он тоже учился у Творца. Но не в этом суть. Просто люби его.

– "Люби"... Это страшно – кого‑то любить?

– Да, потому что терять того, кого любишь, сложнее.

– Значит...

– Увидишь сам.

Он выехал из леса. Все в той же своей одежде. Под ним был конь, которого также не коснулись годы. А на его полушубке был белый крест. Как и раньше. После долгих лет вечного лета Шай‑Ама было очень холодно. Он подъехал к мосту, разделяющему Менгер и Савал. У моста было пятеро братьев‑воинов. Четверо молодых и главный лет под пятьдесят.

– По благословению...

– Мы рады, что ты помнишь старую формулу. Грамоту!

– По благословению! – упрямился Шай‑Ама.

– Ты похож! Нет, ты правда похож на одного брата‑воина. Но он погиб в огне обители, когда ее подожгли еретики, чтобы убить святого Толия, мученика во имя Творца. Я служил с тем воином в обители святого Ибрамиуса.

– Я он и есть. – Шай‑Ама был спокоен.

– Ты?

– Да, это я. Более того, я сжег эту обитель.

– Но... Нет, ты не должен выглядеть так... Прошло двадцать пять лет.

– И я вернулся.

– Зачем? – растерянно спросил старший брат‑воин.

– Чтобы убивать.

– Демон! Убейте его!

Крик захлебнулся в крови. Через несколько ми– нут все братья‑воины, сторожившие переправу, были мертвы.

Путь Шай‑Ама держал в сердце Савала. Там, где наместник, провозгласивший себя королем, собирал войско для битвы с Менгером. И по древнему преданию слуг Тени, к которым обратился Савал, отчаявшись защититься от власти Менгера, явится с севера всадник.