И Дмитрий грустно посмотрел на собеседницу. Маргарита слушала и не слышала. Перед ней снова был тот Митя, которого она любила три года назад. Невыносимая тоска схватила ее сердце. Разум отказывался что-либо понимать. Не отдавая себе отчета, повинуясь скорее жалости, она наклонилась и поцеловала Гривина. Тот не ожидал такого порыва, и сначала губы его оставались безучастны. Но потом он вздрогнул, словно ток прошел по его телу, и сильно обнял Марго.

В следующую минуту боль от раны с такой силой пронзила его, что он вскрикнул и отпрянул на подушки. Одновременно они оба услышали звук быстро удаляющихся шагов. Маргарита стремительно вскочила и выглянула в коридор.

Он был пуст.

– Бог мой! Нас видели! – в ужасе пролепетала она. – А ведь Варвара просила меня проследить за тобой и узнать имя твоей пассии!

– Вот все секреты и раскроются сами собой! – почти равнодушно произнес Гривин.

Он явно измучился и болью, и разыгрываемой драмой.

Оставаться дольше стало невозможно, и Маргарита быстро ушла, терзаемая страхом. Кто это?

Прислуга, доктор, муж?

Вечером за столом и в последующие дни она вглядывалась в лица, вслушивалась в голоса, пытаясь понять, известна ли кому-нибудь ее тайна.

В какой-то момент ей показалось, что это мог быть и Литвиненко, который просто шел к своему пациенту и застал неожиданную сцену с поцелуем. Что тогда, передаст он мужу или нет?

Последующие дни Гривин и Маргарита прожили под страхом разоблачения, но ничего не произошло. Варвара, как казалось, поуспокоилась.

Сам Гривин быстро поправлялся. Маргарита старалась не выходить из детской, а Платон Петрович занялся делами в мастерских. В последнее время после разговоров с Литвиненко о здоровье дочери, он пришел к выводу, что ей надо прекратить затворничество в имении, вернуться в столицу и жить полноценной жизнью. Вдобавок, Прозоров все больше склонялся к мысли о закрытии мастерских в Цветочном. Да и Дмитрию он давно обещал новое место. Теперь настало самое время принять эти решения.

Однажды за обедом горничная Настя принесла доктору телеграмму. Литвиненко открыл голубой конверт, прочел и в задумчивости обратился к хозяину дома:

– Платон Петрович, мне сообщают, что из Германии в Петербург прибывает очень известный специалист, медицинское светило. Будет недолго, но при определенных усилиях можно добиться консультации для Варвары Платоновны.

Признаться, последнее время я пребываю в некотором тупике в поисках новых способов лечения и чрезвычайно надеюсь на эту возможность.

– Вряд ли немецкое светило может консультировать такие сложные случаи заочно, – заметил Платон Петрович.

– Безусловно, нам придется потрудиться и организовать переезд Варвары Платоновны как можно скорее.

Оба одновременно повернули головы в сторону Варвары. Та пожала плечами. Столько перепробовали разных способов, столько утраченных надежд!

– Но как же Дмитрий? – озабоченно произнесла Варя.

– Дмитрий Иванович уже через недельку будет вполне здоров и присоединится к нам, – пояснил Литвиненко. – И потом, я полагаю, Маргарита Павловна может присмотреть за ним на короткое время.

– Пожалуй, это выход, – согласился Прозоров. – Что ты думаешь, Маргоша?

Маргарита внутренне сжалась. Она чувствовала, что это ловушка, обман, но чей? Прозоров вел себя совершенно естественно. Она успела изучить его и понимала, что хитрить и притворяться муж не умеет.

– На мне останется и ребенок, и дом, и раненый, не многовато? – нарочито сердито спросила она.

– Я ворочусь, как только услышу ответ профессора.