Впереди начинался самый сложный участок плацдарма. Когда танки сомнут проволочные заграждения, пехоте придется выйти из-под их укрытия. Впереди противотанковый ров, широкая могильная яма, из которой не выбраться даже юркой «тридцатьчетверке» из-за слишком высоких и отвесных стен ловушки.

Алексей чуть повернул рамку перископа, наблюдая, как советские танки утюжат заграждения, и вовремя – среди черных земельных воронок от взрывов мелькнул серый френч. С противотанковой гранатой полз солдат, чтобы попытаться остановить железных зверей.

– Бабенко, дорожка! – выкрикнул командир. – Омаев, огонь, цель на…

Договорить он не успел, глазастый Руслан уже сам заметил противника и нажал на гашетку своего оружия. Застрекотал пулемет, и немец нырнул в борозду с головой, выждал секунду и снова приподнялся. Но танк уже плавно проносился на скорости мимо, момент для атаки был упущен. За танком немца ждала еще более страшная картина – по расчищенному от металлических клубков полю, пригнувшись, бежали советские солдаты. Атака немцев шла вяло, впереди прикрывали танки, и наши почти не останавливались. Шли плотной цепью, держа винтовки у плеча на изготовку. В шинелях и ватниках, с черными от земли лицами, с автоматами наперевес. Тем, кому не хватило оружия, прижимали к груди лопаты и штыки от винтовок. Немецкий рядовой тоже вскочил на ноги, заметался в ужасе, бросился вслед танкам, надеясь в общей суматохе унести ноги, убежать обратно к своим. И почти сразу получил удар прикладом по голове от командира роты, отчего рухнул мешком обратно на сырую землю. Петр Завьялов на ходу оглянулся, приметил военкора, который беспомощно, чуть ссутулившись, шел вместе со штрафниками в бой.

– Кирилюк! Бери пленного, руки свяжи ему, забери оружие!

Растерявшийся корреспондент кивнул и принялся стаскивать с себя ремень, чтобы окольцевать им запястья бесчувственного немца. Петр бросился вперед, подгоняя криками своих бойцов:

– Вперед, быстрее вперед, пока немцы заткнулись! Торопись! Держим цепь! Бревна вперед, ребята! Ров впереди!

По флангам так же вместе с рядовыми в атаку шли взводные. Позади с тяжелым пыхтением десятки солдат тащили тяжелые плоты. Танки подходили к краю траншеи, а рядом с гусеницами уже ползли «дымовики». Два бойца попали в штрафники прямиком из подразделения химзащиты, поэтому вчера командир роты выдал им по две дымовых шашки для создания завесы. Туман уже рассеялся, а им необходимо хоть пару минут безопасного пространства, чтобы уложить мостки через траншею. Увесистые снаряды ДМ-11 рядовые расположили вдоль траншеи. Прокол фольги, запал, пламя – и через несколько секунд перед танковым строем растянулось дымовое облако. Солдаты со всех сторон дружно бросились на подмогу, облепили бревна и как трудолюбивые муравьи потащили их все ближе и ближе к танкам.

– Стой, меньше ход! Остановка! – Весь экипаж танка кричал в голос механику, так как расстояние до обрыва в ров стремительно сокращалось. Чтобы Руслан смог сделать на мягком ходу прицельный выстрел из пулемета по немцу с гранатой, Бабенко разогнал танк, а теперь грудью и всем телом навалился на рычаги, чтобы остановить железную махину. Он ловко вывернул влево, потом вправо, гусеницы замедлили движение, и машина встала на краю огромного глубокого рва. Соколов кричал в эфир остальным экипажам:

– Остановка, короткая, всем экипажам. Ждем пехоту! По моему приказу по мосткам преодолеваем преграду за «семеркой»!

Парень выдернул ТПУ, откинул люк и выглянул из башни. Внизу под гусеницами между земляными берегами ложилось одно бревно за другим. Часть штрафников уже были на другом конце рва, укладывали концы самодельного мостика покрепче на край глубокой ловушки. Солдаты торопились, взводные и ротный подгоняли, поправляли неровно уложенные концы бревен.

Соколов достал бинокль, осмотрел свои позиции.