– Помер, – вздохнул дед Юрец, снова стянул мохнатую шапку, покосился на красного командира и широко перекрестил застывшее лицо Василия.

Алексей огляделся вокруг. Усталые солдаты, перепуганные подростки из партизанского сопротивления, раненая женщина, кучка сжавшихся в грузовике пленных, трупы немцев у дороги, погибший Мельников, экипаж танка, склонившийся над неисправным траком. Он не может сейчас идти дальше просто так. Сначала нужно доложить в штаб об информации капитана НКВД о заминированном мосте, а потом похоронить мертвых, отправить раненых и пленных за линию фронта, дождаться окончания ремонта. Он поискал глазами свой экипаж, вот они ждут возле родной «семерки». Как хорошо, что можно почувствовать спокойствие, исходившее от Бабенко, и уверенность Логунова. Сейчас ему так трудно, ибо нужно не только вести бой, но и принимать решения, за которыми сотни людских судеб.

Глава 4

В редком лесочке уставшие бойцы Красной армии сооружали один костер за другим, чтобы хоть немного согреться на влажном ноябрьском ветру. Командир боевого батальона по рации приказал организовать кухню своими силами, короткий перерыв между боями должен помочь восстановить солдатам силы. Тарасов согласовал со штабом, чтобы выданное довольствие было разделено с партизанским отрядом. И к котлу с горячей кашей, позвякивая котелками, выстроилась пестрая очередь. Танкисты в обмундировании из зеленых ватных курток и штанов, уцелевшие штрафники в солдатских шинелях дисциплинированно выстроились в очередь, негромко обсуждая, какая же была еда в мирное время. Рядом с дедом из отряда скромно стояли подростки в трофейных немецких шинелях, при виде взрослых, опытных фронтовиков мальчишки застеснялись, в смущении следовали повсюду за дедом, как утята за уткой.

Разговоры в ожидании обеда шли про традиции приготовления еды у разных наций. После тяжелого боя людям хотелось отвлечься, хотя бы на несколько минут в мыслях вернуться к спокойному домашнему обеду, словно вспомнить, за что они воюют. Пожилой партизан, дед Юрец с густыми седыми усами, причмокивая, объяснял стоящему за ним молодому Кравченко в новехоньком необмятом комбинезоне танкиста секреты вкусной каши:

– В бабину кашу добавляешь ложку меда – и такой аромат, что слюнки текут. Масличка туда сливочного кусок, домашнего, своего, вот прямо с мой палец. И обратно ее в печь, чтобы упрела.

Кадык у голодного командира отделения ходил вверх-вниз от обилия слюны, он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, поглядывая за движением короткой очереди.

Танки притаились в лесной глубине, заботливо укрытые брезентом и со срубленными влажными ветками для маскировки на броне. Мехвод Бабенко закончил замену трака на машине «052» и теперь уже успел нырнуть под корму родной машины, чтобы осмотреть трансмиссионное отделение и ходовую часть на предмет неполадок. Опытный механик осмотрел главный и бортовые фрикционы, проверил, нет ли на земле потеков масла или топлива. Удовлетворенный результатом осмотра, Семен Михайлович по-хозяйски расправил складки брезента, укрывавшего машину от серой измороси с неба, чтобы влага не попадала в щели и не образовала внутри неприятное холодное болотце.

Теперь с котелком сержант скромно встал в конце очереди за горячей пищей, наконец можно поесть и набраться сил. Такая тишина без звуков канонады, рвущихся снарядов всегда радовала и одновременно тревожила взрослого мужчину. Пара часов, и закончится позвякиванье ложек о металлические стенки котелков, стихнут неторопливые разговоры у костра. Начнется новая атака, где не будет уже места маленьким бытовым радостям. Его сослуживцы, Омаев, Логунов и Бочкин, уже съели свои порции и теперь расположились на куче из веток и поваленных бревнах, где с интересом слушали рассказы штрафников о случаях в боях. С дымящимся котелком Семен Михайлович вернулся к танку, где на его броне застыл с планшетом командир танковой роты, Алексей Соколов.