Глава 5

Чем шире становилась дорога, тем больше нервничал Алексей. Нельзя близко подходить к мосту, впереди огромное поле, где его танковая рота будет как на ладони. Хотя уже давно смеркалось, осеннее солнце на глазах тонуло за горизонтом, а небо затянуло черными облаками, они все еще не остановились на ночную стоянку. Лес стал совсем редким, кругом растянулись широкие колхозные поля, где раньше зажиточное село собирало урожаи. Теперь на черных полях громоздились лишь остатки брошенной техники – остовы грузовиков, а некоторые квадраты были густо опутаны комками железной проволоки – минные немецкие поля, чтобы перекрыть все подходы к населенному пункту. Алексей то и дело командовал:

– Короткая. – Он вглядывался в пометки, что нарисовала Тома из партизанского отряда. Немецкие саперы постарались превратить подход к мосту в непроходимую зону, густо уложив ряды из мин.

Он уже должен доложить генералу о результатах разведки, а сам до сих пор даже не нашел для своей группы безопасное место, чтобы отдохнуть несколько коротких часов. Они еле тащатся, выверяя каждый метр по карте минных полей, даже парнишки-партизаны затихли на танковой броне, а унылая песня штрафников утонула в машинном шуме. Черную колонну из бронетранспортера и нескольких танков с выключенными фарами практически не было видно, но в прохладной тишине по пересеченной местности рычание и лязг техники разносились далеко. Опасная близость к вражеским позициям.

Да, весь берег в результате успешного наступления теперь принадлежит советским войскам, но немец может в любой момент нанести контрудар. А командиру ударной группы сейчас важно не выдать переброску сил, сохранить личный состав, боеприпасы и технику для завтрашнего боя.

Вот дорога идет под уклон, в низину, сюда уже спускаться не стоит, чтобы не оказаться на виду противника, если вдруг фашисты вышлют группу захвата по обходному проселку.

– Короткая, Бабенко. – Соколов повторил команду остальным экипажам в ларингофон, откинул люк и высунулся из него до пояса.

В окулярах бинокля на краю поля мелькнул черный остов постройки. Соколов глянул назад – парни из партизанского отряда, усталые, сморенные долгой дорогой, с трудом держались на броне танков, но старались не показать военным свою усталость.

– Ребята! Там что такое в поле черное? – выкрикнул он, чтобы они услышали его сквозь гудение машин.

Тощий Минька приподнялся со своего места:

– Силос! Он – сгоревший, там немцы пожгли комсомольцев из деревни.

Лейтенант Соколов кивнул в знак благодарности, нырнул обратно.

– Командирам танков, держим влево триста метров! Ориентир – склад для хранения! По краю поля быстрым ходом к лесу.

После приказа командира роты, отданного по ТПУ, колонна развернулась и последовала общим маршем к обугленным руинам.

– Для ночевки, чтобы не рубить мерзлые деревья, можно будет остатки силоса разобрать, – предложил вслух Алексей.

Логунов приподнялся со своего места и прижал лицо к перископу:

– Да там одна часть строения целая, может, сохранилось что-нибудь из старого урожая. Картошка. Сварим на костре и съедим с консервами.

Но надеждам сибиряка не суждено было сбыться. Деревенские парни сразу объяснили, что весь старый картофель и порушенное зерно потаскали местные жители в первый год войны.