– Руслан, ты как, готов со мной на берег?

– Купаться зовете, товарищ командир? – пошутил Руслан.

– В грязи, Руслан, – горько усмехнулся в ответ командир. За целый день земляная пыль, соленый пот после разогретой машины раздражали кожу, он с удовольствием бы сейчас опрокинул на себя пару ведер пускай даже ледяной воды. Но от ночной разведки зависит исход завтрашнего боя, который откроет для советских дивизий путь к укрепленному немецкому плацдарму.

– Алексей Иванович, а можно с нами Шайдаров пойдет из стрелковой роты? Парень толковый, хороший охотник всегда пригодится, – попросил Омаев.

– Хорошо, – согласился Алексей. А внутренне улыбнулся, Руслан завел себе приятеля-соперника, которого можно проверить в ночной вылазке на территорию, оккупированную немцами.

Омаев на ходу бросил:

– Я сейчас, приведу его, и будем выдвигаться. – И он бросился в темноту на звон котелков.

Пока Соколов ждал Руслана и Николая, он решил обсудить с Завьяловым подготовку к завтрашнему дню. Не только Руслан нашел себе хорошего товарища среди штрафников, и Алексею было приятно пообщаться с Петром. К тому же общение с командиром роты штрафников шло на пользу, Завьялов всегда делал резонные замечания, опытным военным взглядом отмечая недочеты в стратегии и предлагая свои варианты боевых действий.

– Петр Максимович, – Соколов протянул Завьялову схему, нарисованную девушкой из диверсионного отряда, – все поля заминированы, в том числе и то, что необходимо нам для завтрашнего боя. Есть у тебя в роте саперы или кто знакомый с этим делом? Надо расчистить пятачок для танковых маневров и проход к мосту.

Как всегда, Завьялов в ответ кивнул. Кажется, что он найдет решение для любой сложной ситуации. Алексей продолжил объяснять предстоящую операцию, важно ему было услышать от Петра одобрение хитрого замысла:

– Но это еще не все. После разведки буду докладывать в штаб генералу, что местность пригодна для проведения ложной атаки. Танки должны будут выехать в поле и сымитировать наступление на немецкие позиции у моста, чтобы наша разведка с воздуха засекла координаты артиллерии фашистов и разгромила огневые точки. Нужны будут «химари» твои с шашками, чтобы прикрывать машины. Естественных укрытий в голом поле нам не найти, ни куста, ни дерева. Так что придется твоим ребятам сооружать стену для укрытия танков. Час велели продержаться. Мост на Озерщину очень важен, по нему дальше будет переправляться танковый корпус.

– Понял. Дымовики имеются, вот шашек больше нет. – Петр нахмурился, раздумывая, где взять боеприпасы.

– Боеприпасы сегодня пришлют, подводу отправят. После вылазки мой радист выйдет в эфир, сообщит координаты местонахождения и согласует со штабом операцию.

– Тогда все сделаем, Алексей. А что после бомбардировки вражеской артиллерии? Наступление и бой за мост? – В темноте Соколов не видел глаза ротного, но слышал, как сипит от напряжения его голос. Завьялов с его ротой уже пять дней гонят и гонят немца прочь, отдыхая по 3–5 часов в сутки, теряя людей десятками в каждом бою.

– Да, потом наша задача захватить мост и удержать позицию.

– Что еще в Озерщине кроме артиллерии находится, известно?

Соколов только вздохнул:

– Немцы, не меньше стрелкового батальона. Много пехоты туда согнали и саперов для минирования моста.

– Понятно, поговорю со своими, объясню важность задачи, – кивнул Завьялов. Оглянулся на еле заметное свечение углей походного костра. – Сейчас пускай отдыхают.

Алексей перед тем как двинуться в темноту полей, оглянулся назад – на пятачок между деревьев, где разбили лагерь бойцы.