Но надеждам сибиряка не суждено было сбыться. Деревенские парни сразу объяснили, что весь старый картофель и порушенное зерно потаскали местные жители в первый год войны. После в здании и вовсе немцы провели карательную акцию. Когда поймали в деревне комсомольцев с пропагандой – листовками, то согнали всю деревню к помещению для хранения силоса, повесили пойманных на высокой балке, а потом подожгли здание.

Пока механики гасили двигатели и готовили машины для ночлега, бережно кутая их брезентом, настойчивый старшина Логунов облазил строение. И нашел-таки приятный сюрприз – тючок прелого сена. Танкист с удовольствием разложил на брезенте запашистые охапки, после того как Омаев и Бочкин соорудили из второго куска защитной ткани навес, раскинув его на ветках.

После долгого сидения в танке Алексей размял ноги и окинул лесной пятачок взглядом. Лейтенант Завьялов уже успел раздать всем задания: кто-то складывал обугленные обломки досок, оставшиеся от здания для хранения силоса, сооружая костер, несколько человек отправились по указанию Миньки на поиски лесного ручья, чтобы набрать воду. Остальные бойцы обустраивали из скаток и брезента место для ночлега. Парнишки из партизанского отряда робко жались к высокому деду Юрцу, большое количество серьезных, прокопченных в боях солдат их смущало. Один из подростков что-то горячо зашептал командиру партизанского отряда, когда Алексей подошел поближе.

– Мне нужно осуществить вылазку на местность, разведать топографию, чтобы спланировать тактику завтрашнего боя. Можете объяснить, а лучше нарисовать, как незаметно пробраться к мосту? Может быть, пригорок есть, чтобы с него хорошенько осмотреть окрестности? Тамара обозначила минные поля и овраги. Но мне нужна возвышенность, хоть небольшая, чтобы проверить ее схему.

Дед огладил усы:

– Конечно, нарисуем, товарищ красный командир.

– Алексеем меня зовут, – улыбнулся Соколов.

– Тока вот просьбица одна у меня имеется. – Дед снова ухватился за усы.

«Да он же смущен, застеснялся», – осенило лейтенанта. И он снова улыбнулся пожилому партизану.

– Говорите, не стесняйтесь. Чем смогу, помогу. Довольствием с вами поделимся. Немного осталось, но на ужин хватит.

– Так полба для похлебки вот она, – похлопал Юрец по холщовой сумке. – Мальчишки в танк хотят, товарищ командир. Алексей, можно внутри посмотрят, как устроен он? Они хлопцы смирные, трогать не будут. Уж больно охота ребятишкам красный танк поглядеть. Мы ведь столько лет в лесу просидели, кроме немцев окаянных никого и не видели. Для мальцов дыковинка – настоящий геройский танк.

В речи старика мешался белорусский акцент и местечковые слова, вроде и похожие на русский, но от этого звучащие еще забавнее. Соколов еле сдержал очередную улыбку, подозвал Николая:

– Ефрейтор Бочкин, слушайте мой приказ. Ознакомить партизанский отряд с устройством танка Красной армии, «Т-тридцать четыре». Проведение экскурсии разрешаю! Выполнять!

Парень приложил руку к голове с аккуратным чубом под пилоткой:

– Есть, – развернулся, как на построении на плацу, четко, резко и выдохнул замершим мальчишкам: – Следуйте за мной, товарищи партизаны.

Юрец принялся рисовать своей сучковатой палкой на черной земле проход к холму слева от берега у моста, а Алексей подсвечивал фонариком и задавал вопросы об ориентирах. Младший сержант Омаев стоял неподалеку и с замиранием сердца ждал, когда уже командир отправится с ним в разведку или пошлет его одного обследовать местность у моста. Если Бабенко не было равных в работе с техникой, танк он знал, как свои пять пальцев, а Логунову с Бочкиным можно было поручить задачу любой трудности, то Руслану, с его навыками бесшумного перемещения по незнакомой местности и стрельбе без промаха, можно было поручить любую разведывательную операцию.