Омаев угукнул в ответ, он пристально смотрел под ноги, чтобы не напороться на мину. Алексей шагал уверенно, он отметил ветками дорогу до моста, чтобы по этой же тропке вернуться обратно. От досады он обсуждал сам с собой весь объем работы, что надо срочно сделать, пока в поле темно.

– Необходимо успеть углубить траншею до трех метров, только еще и в длину ее вытянуть, чтобы танки могли проезжать по дну в сторону и выезжать на поверхность в другом месте. У наводчиков на том берегу создастся впечатление, что в атаку идет целый взвод, и они будут палить из всех орудий, чтобы нанести мощный контрудар. Если сейчас всех поднимем, то должны успеть окопаться.

– И завтра от усталости в этом окопе сдохнуть, – раздался из темноты ровный голос Шайдарова.

Алексей остановился и закрутил головой, пытаясь понять в кромешной темноте, где тот находится.

– До самого леса овраги и сырость, это пойма бывшей реки. Здесь деревьев почти нет, одни кусты, потому что земля болотистая, внизу ключи и течение подводное ничему не дает расти. – Уверенный голос охотника раздавался совсем рядом. – Начнем копать и такой же окоп с болотом на дне раскопаем. Те же самые подземные течения. Здесь река, как вена под кожей, не видно, а течет.

Соколов понимал, что нужно возразить, ответить что-то на рассуждения солдата, но нужные слова не находились. Прав был Шайдаров, остаток сил уйдет на создание огромного окопа, который окажется непригоден для маневра, а у них задача прежде всего захватить мост и удержать его.

– У нас в Хакасии степи, реки широкие, часто бывает топко. С одной лошадью, если надо на телеге тяжелый груз перевезти по лужам или болотцу, то мы жердины или бревнышки кладем под колеса. Я и на войне такое видел. Если топко, то под колеса или под гусеницы потолще бревно сунул и выволок машину туда, где посуше. Бревен можно нарубить за пару часов.

Некоторое время они шагали молча, Соколов обдумывал предложение парня. А ведь он прав, разделить всю роту штрафников, прикрепить к каждому танку, и пускай помогают с помощью бревен выкарабкиваться тяжелой машине наверх. И личный состав в импровизированном окопе будет не под линией огня, и танковая рота сможет имитировать атаку целого взвода.

– Спасибо за подсказку, – обращаясь в темноту, поблагодарил он рассудительного Николая. – Завтра устроим немцам театр военных действий.

К моменту их возвращения в лагере уже все спали, кроме часовых и Завьялова. Даже беспокойный Бабенко, не дождавшись возвращения командира, задремал, свернувшись на скатке. Соколов первым делом бросился к Петру Максимовичу:

– Все, что нужно, проверили. Саперов по моим меткам отправляй, пускай идут. Я ветки воткнул, до большого оврага. Вот до него надо расчистить полосу шириной в пятьсот метров, выезд из оврага и до моста. За полкилометра нет минных полей, немцы сами себе не стали ловушку под ноги сооружать.

– К утру успеют расчистить, – обнадежил Алексея Завьялов и ушел отправлять рядовых на зачистку минного поля.

Воспользовавшись передышкой, Соколов уселся поближе к тлеющему костерку и заработал ложкой, вспомнив, что сегодня практически ничего не ел. В обед почти всю еду он отдал Тамаре, а потом было не до еды.

Вернувшийся ротный зашептал:

– Ну все, ребята ушли в поле. Через три часа отправляю часового проверить, как у них дела.

– Петр, твой боец, Шайдаров, предложил хороший план. Но без пехоты нам не обойтись, танки сами не смогут вылезти из-за сырого дна.