– А как же вы? Они ведь вас… – Рядовой в растерянности выкрикивал вопросы, но сам уже бросился под вагон. Он и сам понимал: не будет ответов на его вопросы. Сержант дал ему шанс выжить, оставшись один на один с прущей колонной немецких танков. Тремя выстрелами подобьет он еще три танка, а дальше останутся трассирующие снаряды, которые на близком расстоянии, может, и смогут если не пробить лист брони, так хотя бы повредить гусеницы. Чем ближе цель, тем выше возможность попасть в кормовую часть, где у немецких «Тигров» размещен двигатель, или повредить трансмиссию и отделение управления в носовой части. Когда кончится боезапас, только и остается, что идти с голыми руками на механического зверя.

Немецкие танкисты осторожно преодолевали последние метры в сторону русской пушки. Командир танкового батальона СС унтерштурмфюрер Карл Бромманн в приступе злости смотрел в бинокль, высунувшись в люк «Тигра». Он, кавалер железного креста, со своим батальоном в 10 единиц «Pz. Kpfw V Panther», тяжелых боевых машин, усиленных гранатометами в правой задней части башни, и 14 единиц «Pz. Kpfw VI Tiger I», самой тяжелой бронированной техники вермахта с 88-мм орудиями, опозорен. Его грозный отряд обстреляла во время спецоперации в Речице единственная жалкая пушка русских. И не просто атаковала! Из 24 единиц бронированных машин, пару месяцев назад вышедших с завода Henschel, крошечная по сравнению с огромными, в полсотни тонн весом танками, батарея советской артиллерии подбила 8 машин его отделения. Вот они застыли позади в лужах бензина, выстилая дорогу клубами черного дыма, на бортах распластались мертвые тела танкистов. Дорого офицеру Бромманну обошлось проникновение на территорию железнодорожной станции, оборонять которую их прислали. Русские не только проникли непонятным путем в укрепленный со всех сторон город, так еще и подстрелили из жалкой пушечки треть его батальона. Причем прямо у здания вокзала, где находился в укрытии пульт для проведения спецоперации. Его подчиненные, бравые штурмовки СС, поначалу метались по дороге, а чертова русская пушка стреляла как заведенная точно в цель. Теперь же они осторожно крались вдоль раскуроченного бетонного ограждения, и он всматривался через окуляры бинокля во внезапно замолчавшее орудие. Почему стрельба стихла? Когда оставалось 100 метров до вагона с замершим орудием «ЗиС-3», герр Бромманн выкрикнул команду радисту, чтобы тот передал всем экипажам:

– Стоп всем машинам! Разнести пушку на кусочки! Прицельный огонь по пушке!

«Тигры» и «Пантеры» замедлили движение, чтобы навести орудия поточнее, и тут в них полетел снаряд из «полковушки». Попадание! Командирский танк «Тигр» дернулся от удара. Внутренности залило жидким огнем, кавалера железного креста прижало куском горячего искореженного металла к обшивке внутри отделения. Еще выстрел и еще!

Старшина не чувствовал боли, он ободранными до крови пальцами торопливо забивал один снаряд за другим и нажимал на рычажный спуск.

Соколов наблюдал через панораму перископа за боем, стиснув кулаки и закусив губу, чтобы не закричать. Он видел, как Печулов рисковал жизнью и подпускал вражеские «Панцервагены» все ближе и ближе, чтобы выстрел легкой «полковушки» наверняка попал в цель и пробил броню. Дальше трехсот метров для тяжелых танков ее выстрелы что комариные укусы, не пробивают лист брони толщей в 100 миллиметров. Можно лишь только бить по гусеницам или метить прямой наводкой в борт. Моторное отделение у немецких «Тигров» располагалось в корме, так что попасть в него, да еще во время движения танка очень сложно. Но сержант молодец, все выстрелы попали в цель и обездвижили или подожгли половину батальона бронированных машин со свастикой.