Все железнодорожные пути были истерзаны после боя, шпалы торчали вверх деревянными остриями из зловонных воронок, откуда остро несло гарью. Сколько они уничтожили автоматчиков, стрелков пулеметов, даже противотанковых пушек, не дав противнику никакого преимущества. Вот что значит неожиданность нападения, когда противник растерян и не может сообразить, из каких секторов ведется огонь.

Этот бой остался за ними, но теперь немцы в Речице направят все силы к вокзалу, и контрудара не миновать. Тем более в городе не просто стрелковые войска, а «Тотенкопф» – танковая дивизия грозного СС.

Завьялов обернулся к командиру ударной группы:

– Ну что, отступаем? Не дадут ведь нам уйти.

Соколов понимал, что счет идет на минуты. Наверняка об их дерзкой атаке уже доложили в немецкий штаб. Он снова опустился в люк и подключил ТПУ:

– Командиры отделений, доложить о потерях! Срочно! Приближаются немецкие танки!

– Я «пятый», машина не на ходу. Без сварки не обойтись.

– «Одиннадцатый», Коробов, что у вас?

– Боекомплект почти израсходован, осталось шесть бронебойных подкалиберных снарядов, восемь осколочно-фугасных и десять осколочных. Около трехсот патронов для ДТ.

– Ясно… «Двадцатка», что у тебя?

– Горючего маловато. – В голосе Кравченко звучала досада.

Да уж, без возможности заправиться танк превратится в бесполезную бронированную махину.

Снизу Бабенко спокойно отчитался:

– У нас все в порядке.

Подсчеты печальные, из танковой роты выбыл танк вместе с экипажем Русанова-старшего, теперь еще один танк встал. Русанов-младший должен перейти вместе с экипажем на время в ряды пехоты. Завьялов сориентировался мгновенно:

– Шайдаров, бери двоих. Сбейте замок вот на этом здании, у него окна на площадь перед вокзалом выходят. Тащите туда немецкие пулеметы, автоматы и устанавливаете в окна. Ваша задача – держать под прицелом квадрат со стороны площади у вокзала. Командир, отправляй оставшихся без машин бойцов, вооруженных пулеметами, на мост.

От сиплого голоса Завьялова молодого лейтенанта подбросило, как от удара, – что же он задумался, надо расставить танки на позиции для обороны от врага! Немцы будут здесь с минуты на минуту.

И тут же тишину разорвал лязг железа и ржание лошадей. Эти звуки раздавались все громче и громче со стороны узкоколейки, откуда час назад пришли танки.

– Экипажи, к бою! – выкрикнул Соколов. – Занять огневые позиции, бой до последнего патрона. Прицельный огонь из укрытий по фашистам! – Приказ Завьялова отправил стрелков самостоятельно искать закрытые пространства для ведения обстрела.

Ржание лошадей становилось все явственнее, стало слышно, как гремят металлические части чего-то тяжелого, что тащат лошади. Ударная группа из пехоты и Т-34 замерла в ожидании: танки ощетинились дулами пушек, на мосту и на крыше здания пулеметчики изготовились к стрельбе.

Соколов не выдержал, отбросил панорамный перископ, откинул люк и прижал бинокль к лицу. Его терзали сомнения:

– Не могут с той стороны немцы идти, да еще так тихо и с лошадьми. У них техники много и пушки не приспособлены для живой тяги, слишком тяжелые.

В бинокль он увидел вдалеке мелькавшие серо-зеленые ватники и шинели. Он покрутил настройки бинокля и смог рассмотреть красные звездочки на пилотках. По дороге ехала запряженная подвода, в ней пара десятков красноармейцев с винтовками. Позади шестиконная упряжка взмыленных лошадей усердно тащила за передки орудие, 76-мм пушку с зарядным ящиком. Еще на одном коне сбоку, чуть привстав в стременах, скакал мужчина. Алексей негромко выкрикнул засевшим в кустах и здании экипировки штрафникам:

– Кажется, наши! Лошади зенитную батарею везут, и с ними пехота!

«Через пару минут они уже будут здесь, – подумал Соколов.