Ворота депо были пустыми, так как все сотрудники спрятались от выстрелов танков в глубине здания либо залегли в кустах как можно дальше от путей. Машина Кравченко выпустила сизый дым, крутанулась и на полном ходу задом ввалилась в ворота ремонтного депо, давя и сминая технику. И тут же ухнул выстрел, на дальнем конце моста еще одна противотанковая пушка успела выстрелить. Снаряд чиркнул по башне «двадцатки» и оставил в стене здания пробоину. Кравченко выкрикнул:

– По немецкой пушке огонь!

Одновременно с ним Соколов отдал приказ остальным экипажам:

– Всем номерам огонь, ориентир мост!

Ухнуло и откатилось орудие в «двадцатке». Кравченко прильнул к перископу – есть попадание! Его снаряд снес тяжелую пушку и впечатал ее обломки в стену, обрушив угол здания. От удара по перрону разметало окровавленные тела артиллерийского расчета. Главная опасность уничтожена! Прямым попаданием на таком расстоянии даже самый неопытный расчет противотанковой пушки пробил бы корму командирского танка.

Но вот орудие на мосту сверху отправляло один кумулятивный снаряд за другим. Т-34 только успевали отъезжать в свои укрытия, хоть чахлые кусты между шпалами слабо скрывали большие машины. Советские танки посылали вверх снаряды, и они все летели мимо, так как угол наведения орудия не позволял достичь цели. Выстрел с моста! Из башни «пятерки», которая уже не могла заехать за свое укрытие, повалил черный дым.

С левого фланга наступающую роту поливали огнем из автоматов немецкие стрелки, залегшие за оградой между перроном и выходом к привокзальной площади. Им отвечал Омаев. Стрелок с тревогой наблюдал, как все короче становится пулеметная лента. Вдруг в воздухе пролетела граната, потом еще одна, и за забором полыхнул огонь вперемешку землей. Следом метнулись три фигуры с винтовками наперевес – штрафники, пользуясь прикрытием танков, методично уничтожали все прибывающие силы фашистов.

Герр Грохель с ужасом застыл у окна. Он вцепился в трясущуюся от грохота и взрывной волны раму. Выстрел! Еще и еще десятки выстрелов! Стекла в окне зазвенели и лопнули, осыпав его осколками. Штабширмайстер понимал, что надо бежать, докладывать в штаб о неожиданном нападении русских. Они словно из воздуха образовались! Грохелю от страха казалось, что стреляет не меньше сотни танков, он еле стоял на ватных от страха ногах. Вот загорелся один русский танк, но тут из черного проема депо слева вспыхнул огонь, и прямо под окном раздался взрыв. Дрогнуло здание, под ногами поехал пол кабинета. Герр Грохель застыл на месте от шока, он смотрел в окно, переводя глаза от путей к депо, дальше к одноэтажке для экипировки машинистов. Вот торчит дуло в кустах, еще один засел за опорами моста и плюется оттуда в немецких солдат смертельным огнем из автомата. И за длинным зданием тоже русские танки, то с одной стороны, то с другой выныривало длинное дуло, из которого летели смертоносные осколки фугасных снарядов. Он десять минут наблюдал, пытаясь сосчитать силы русских для доклада командованию, за это время платформа, пути, шпалы покрылись телами убитых. Неожиданно здание содрогнулось, и Грохель вдруг очнулся. Он бросился прочь из кабинета – русские войска окружили город и внезапно атаковали! Спасаться, надо бежать! Спасаться как можно быстрее!

На лестнице прямо в лицо ему уткнулось дуло маузера. Офицер СС навел ствол на перепуганного Грохеля:

– Куда вы собрались, герр техник? Надеюсь, биться с русскими?

– Я… – залепетал штабширмайстер, с ужасом уставившись на ромб «Тотенкопф» на петлицах обершарфюрера. – Вы же из «Мертвой головы»? Танки, там русские танки, надо их остановить! Я ждал «Гросс»! Вы знали, знали, что значительные силы в пригороде? Поэтому вы здесь?

– С каких пор штурмовики должны отчитываться перед штабными крысами? – Унтер-офицер грубо схватил Грохеля за воротник.