Но на этих печальных размышлениях, как оказалось, его неприятности только начались. Стекла вдруг задрожали от орудийных залпов, отчего штабширмайстер выронил кружку с кофе и заметался у окна, пытаясь понять, откуда раздаются страшные звуки.

В это время танки на всем ходу ворвались на площадку возле вагонного депо, по левому флангу шел танк Соколова, на броне которого замерли Пашутин, Корзун и Шайдаров.

– Внимание всем, я «семерка», – заговорил Алексей, не отрываясь от перископа. – Приказываю начать атаку с марша. Ориентир «ворота депо» по правому флангу. После выстрелов выстраиваемся по выбранным позициям! Усилить огонь танков стрельбой из пулемета.

Ответ он почти не услышал, восемь танков развернулись в атакующую линию и дали залп по открытым воротам. В черном проеме открытых ворот и рядом со зданием депо застыли от неожиданного появления советских танков рядовые в форме ремонтно-технических войск немецкой армии. Экипажи Русанова-младшего и Кравченко, прикрывавшие атаку с флангов, развернулись и разъехались в стороны, так, чтобы огонь перекрывал возможное наступление по бокам. Задняя часть клина – машина Соколова – без остановки проутюжила рельсы, взобралась гусеницами на платформу.

– Короткая, Бабенко, кормой к зданию вокзала! – Алексей остановил танк, чтобы троица из инженера, бывшего участкового и рядового штрафного батальона могла соскочить на землю. – Разворот сто восемьдесят, фугасный снаряд. – Командир крутанул прибор наблюдения, слева уже бежали в их сторону на крики технического персонала автоматчики в немецкой форме и с оружием на боевом взводе. Часовые, что охраняли станцию по периметру, услышали грохот танков и крики людей.

Лязгнул казенник, отделение управления наполнилось сизым дымом, стало трудно дышать. Но Алексей без отрыва смотрел в стекло перископа.

– Логунов, ведите бой, машину сто влево. Не давать пройти немцам к зданию вокзала! – Сам же он переключился на командную частоту, чтобы управлять остальными танками. Остальные «тридцатьчетверки», как они и установили перед тем, как въехать на привокзальную территорию, рассредоточились в разные стороны. Машины старались образовать клин, который перекроет любое наступление немцев на пространство перед вокзалом. Их задача была отбросить все немецкие части, что бросятся на защиту вокзала.

Соколов заранее определил для каждого танка прикрытие из здания или части строения станции. При этом он выбирал места так, чтобы машины могли маневрировать и вести прицельную стрельбу, то скрываясь, то выныривая из-за своей защиты. Каждая машина скрылась за своим укрытием. Коробов встал у здания для экипировки составов, между опорами небольшого моста через железные ветки путей заняли позиции Кравченко на «двадцатке» и Буренков с номером «61». Два танка, «тройка» и «21», развернулись, заехали в жидкие кусты на другой стороне нескольких подъездных путей. Пока техники, охранники суетились, искали оружие и место для стрельбы по танкам, которые никто не ожидал увидеть в центре города, вся рота успела занять свои места и навести грозные орудия танковых пушек на цели.

Стрельба даже не началась, но весь персонал был испуган. Выскочили словно из ниоткуда, затаились по команде и сейчас явно начнут обстрел. Лишь один танк с номером «007» остался на открытом пространстве, выставив вперед дуло. Бронированная машина осталась в одиночестве на общем обозрении, прижав броню к стене вокзала. Алексей постарался успокоиться. Командир роты не может поддаваться эмоциям, у него должна быть холодная голова. Ротный следит за ситуацией и отдает приказы, чтобы танки могли вести перекрестный огонь с закрытых огневых позиций.