– Да, да. – От страха ноги совсем не слушались мужчину, он спотыкался на каждой ступени. Хватаясь за перила и стены, он заторопился вниз этаж за этажом.

Штурмовик прижал дуло пистолета к седому виску:

– Я сейчас пристрелю тебя за саботаж, чертов техник, пошевеливайся!

Офицер танковой штурмовой группы нервничал. Командир дивизии СС «Мертвая голова» Теодор Эйке поручил ему спецоперацию – пустить на воздух все крупные объекты белорусского городишки, чтобы русским после отступления остались воронки вместо железной дороги, электростанции и тракторного завода. Эсэсовец успел только добраться до железнодорожной станции, чтобы осмотреть результат работы саперов. И здесь он был шокирован! Возле вокзала офицер столкнулся с горами трупов вдоль ограды. Он бросился в здание, чтобы выполнить приказ генерала Ваффен-СС: «Уничтожить город любой ценой!»

На лестнице ему и подвернулся убегающий наутек старший техник Грохель, напуганный страшным боем, проходившим прямо под окнами кабинета. Теперь осталось только спуститься с главным техником в подвал, где спрятан пульт, готовый к взрыву. Офицер СС получил точные инструкции: надо всего лишь переключить несколько рычагов, и город взлетит в воздух. А потом он займется чертовыми русскими и покажет со своими штурмовиками из подразделения третьей танковой дивизии СС, как надо сражаться. Уничтожит их легкие машинки в упор, а потом лично пристрелит каждого красного танкиста, если от них останется хоть что-то после взрыва путей.

Внизу лестницы Грохель долго возился с замком, и офицер СС снова прижал холодный металл пистолетного дула к голове техника. В полутьме подвала они, спускаясь, не сразу разглядели, что за две фигуры копошатся у пульта.

При появлении немцев Шайдаров, прикрывавший инженера и участкового у противоположного выхода, ведущего на перрон позади вокзала, дал очередь из ППШ прямо в черные силуэты посреди дверного проема. С криком офицер СС схватился за плечо, отдернул руку – кровь! Он с грохотом скатился по ступеням, вжался в угол и тоже выстрелил из «маузера» в ответ. Пуля попала участковому прямо в грудь. Пашутин отлетел на метр, вскрикнул и рухнул у пристенка, уронив пистолет.

Герр Грохель ахнул, рассмотрев у пульта управления фугасными зарядами исчезнувшего инженера.

– Он обесточил, обесточил пульт. Это русский инженер! – Техник Грохель закрутил головой, замахал руками в сторону Корзуна, взглядом ища в полутьме офицера СС.

В ответ раздались выстрелы из автомата, Николай Шайдаров вслепую, ориентируясь на немецкую речь, дал короткую очередь. В ответ в сторону двери на перрон загрохотали выстрелы. Николай пригнулся, метнулся на другую сторону ступенек и выстрелил. В темноте мелькали вспышки пламени из одного угла, потом из другого. Штрафник палил в сторону входа и по углам, штурмовик СС отвечал не глядя, стреляя на звук автомата. Михей Петрович вскрикнул от боли в ноге, упал, потеряв равновесие. Брюки быстро стали пропитываться горячей кровью из раны, рукой он касался чего-то мягкого, а потом в ладонь вдруг легла тяжелая рукоятка.

– Вот пистолет, убейте его! Пульт! Нельзя, чтобы снова подключили пульт, – в темноте простонал Пашутин. – Я ничего не вижу, ранен в голову. Мы должны спасти город, людей.

– Да, да, – прошептал Корзун, он с трудом приподнялся на колени и прокричал в темноту: – Я отключил пульт, я все сделал! Он обесточен! Город спасен от взрывов! – Он ничего не видел, только вспышки выстрелов в темноте. Дрожащими руками инженер взвел курок и выкрикнул: – Эй, официр, их бин хир!

Крик, ругательство, вспышки выстрелов. Инженер успел разрядить обойму в темноту, прямо в огоньки от выстрелов «маузера».