— Да пусть гуляет. — Амитова облегченно выдохнула. Чуть не лопнула, а тут всего-то — девка гуляет…

— Плюс наркотики, Наташа, плюс наркотики! — Виктор Федорович усмехнулся и посмотрел исподлобья. — И я не шучу, как ты понимаешь…

— Мамочки, да что же это? Да что же делать-то? Да я… Да мы… Да Дамир их всех перестреляет, гадов ползучих, чтобы мою Катечку… — запричитала Наташа.

— Да. И начнет как раз с нее. С Катечки. Ножки ей вырвет, ручки вставит. Нрав-то татарский. Крутой… — спокойно подытожил Глебов. — И тебе как матери содержание выпишет, а с работы снимет. Чтоб дитя воспитала… Как положено.

— А что же я без работы? Как же? — Тогда, лет пять назад, Наташа только начала продвижение. И ей это нравилось. Все нравилось: и белый халат, и отсутствие больных, и общее руководство, и хозяйственные хлопоты. И впереди была новая жизнь, в которой из Наташки «подай, принеси, пошла вон, бездарная», вырастет нечто вроде памятника медицине. Она уже тогда понимала, кем может стать…

— Вот и я об этом, — грустно сказал Глебов. — Думай.

— Ой, дядь Витя, а что делать-то будем? Может, к отцу ее пойти. Пусть ремень возьмет да отходит как положено, а? — Тогда на голове еще была коса, которую Наталья поминутно трогала, чтобы убедиться, что все это происходит не во сне…

— Замуж Катю надо отдать, за взрослого надежного парня.

— Да кто ее возьмет сейчас-то? И где их, взрослых, взять? А если Дамира уложат, так вообще? Кому мы такие родственнички будем нужны? — Она беспокоилась очень искренне, но где-то там, внутри нее, в глубине души, теплился огонек надежды. Глебов играет. Хитрит. И разговор он этот завел не напрасно, хочет он чего-то такого, о чем сразу не скажешь. Поэтому она почти не удивилась, когда Глебов закончил так:

— Вот и я о Руслане. Два года на него смотрим. Подходящий. И Катьке значительно больше нужен, чем Жанке. Согласна?

Наташа даже не смогла как следует кивнуть. Катьке шел-то всего семнадцатый годок. А все вот как повернулось. Она молчала и широко распахнутыми глазами смотрела на Глебова. На хитрого старого дядю Витю.

— Так согласна? Не слышу?

— А он? Что ж за сговор без жениха, — выдавила из себя Наташа, просчитывая в уме другие возможные варианты спасения дочери из омута разврата. При поверхностном взгляде выходило, что предложение дяди Вити действительно было самым лучшим. Счастлив тот, чьи грехи сокрыты. Родит, успокоится. А если нет, то пусть муж за этим смотрит — его ведь для этого покупают.

— Я с ним разговаривал. Он — не против. Так что давай, будем знакомить. Парень с башкой, ухаживать за твоей сопливкой будет на высшем уровне. Сладится. Еще спасибо скажешь…

Сладилось. Даже слюбилось. Что можно было подумать про Руслана? Да ничего — лазутчик, шпион. Наташка поначалу так и думала. Потом успокоилась. Но на свадьбе все же не смолчала. Не сумела. Как положено тяпнула и подплыла к Глебову — вся шикарная, бриллиантовая, светящаяся…

— Сука ты, дядя Витя, редкой породы. За здоровье молодых? — Она подняла бокал на высокой ножке и тонкой струйкой вылила шампанское ему прямо на башку. Без свидетелей, упаси господь. Один на один. Обернулось это увесистой пощечиной, исполненной аристократической ладонью Глебова.

— Ты много пьешь, — сказал он спокойно. — С учетом того, что можешь использовать себя получше… Подумай об этом…

Щека горела, а на душе было удивительно спокойно. Купленный зять.