— Почему маньяк? — тихо спросила Жанна.

— Меньше будешь знать, дольше будешь жить. А я уж было подумала, что ты поумнела? — Наталья Ивановна совсем развеселилась. — А знаешь, пусть тогда поищут. Пусть поищут. Позвоню прокурору. Пусть себе… Сейчас только к Глебову смотаюсь и сразу позвоню. Слушай, а это не ты решила поиграть? Крови мне попить? Я всегда знала, что ты не такая святоша… Всегда. Сама-то Кирюху у Афины дернула, а? А на меня за Руслана губы дуешь. Ах ты, Жанка, перец злой! Корова ты…

Когда Наталью Ивановну отпускало, она сразу начинала искать виновных. И быстро находила. Состояние собственного страха и неуверенности она не прощала никому. Даже дочери не прощала. А тут — Жанка-госпожанка. И ведь главное, что приехала к ней за помощью, за сочувствием, за жалостью приехала. А эта — фифа расфуфыренная — сразу в штыки… Ты посмотри на нее. Ты только посмотри. Надо Глебову сказать. На крайний случай, Наталья Ивановна сообразит Лялечке сиделку на всю жизнь. Дамир заплатит. Такую найдем, что будет с Лялечки пылинки сдувать. Вот же — посадили эту дуру в хоромы, так она — корежит из себя. Наталья Ивановна гневно пыхтела. Слова как бы лезли изнутри, но в горле застревали, вылетали вздохами и странными стонами.

— Тебе страшно, Наташа? — спросила Жанна, с беспокойством наблюдая ее потуги справиться с приступом злобы.

— Да, — вдруг глухо сказала та. — Но это не то, что ты думаешь. Совсем-совсем другое.

— Признаваться будешь в милиции, — прервала ее Жанна.

— Да, и я как раз здесь, — раздался чей-то голос, и женщины вздрогнули.

Они обе, не сговариваясь, сделали одинаковые движения руками. Со стола были убраны письма с приглашением в Афины. У каждой были свои резоны. Убрали и только после этого оглянулись.

В дверях кабинета стоял Кузьма Григорьевич Петров-Водкин. Обеими ладонями он прикрывал нос.

— Апчхи, — деликатно произнес он. — Апчхи, апчхи, апчхи. Извините, еле сдержался, чтобы вам не помешать. Извините еще раз. Пыль. У меня, видимо, аллергия. Да не прячьте, я уже все видел. Сфотографировал. У меня такая память, что… — Он решил не хвастаться, вспомнив, что забыл произнести приветственные слова. — Здравствуйте. Я…

— Кузя, ты, что ли? — прищурилась Наталья Ивановна. — Нет, смотри, Жанка, все наши опять в сборе. Хорошо выглядишь. Ну, я тогда пошла. Раз у вас дела. Нет, ну надо же! А как же Славик? — хихикнула она, поднимаясь со стула.

— Да нет…

— Так да или нет? — игриво спросила Амитова, поправляя слипшуюся челку. — Слушай, Жанка, мужики у тебя как на подбор — красавчики. Но Кузя хоть в возрасте. Ты женат, что ли, герой?

— Женат, — гордо ответил вспыхнувший веснушками Петров-Водкин. — А вы останьтесь. Все равно увидеться придется. Вашу подругу, гражданку Наливайко, убили, — уверенно сказал Кузьма Григорьевич и добавил: — Выбрасывать надо из пластиковых окон. В них гвоздей нет… А теперь о главном… Об убийце…

Глава 6

ЛЯЛЕЧКА И ВСЕ

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ ГОДА НАЗАД

Какая она была? Какая? Их всеобщая любимица, их крест, их «сестричка»?

Лялечка… Похожая на цыганку, назло самой себе родившуюся в городе… Похожая на аленький цветочек с хрупким стебельком в огромных шипах. Молочно-белая кожа, дерзко разлетевшиеся брови, глаза с пасмурной всегдашней поволокой.